Поэтому, когда я отсюда выйду, а я выйду, Тамбова ждут очень веселые деньки.
Мысли о мести придают мне храбрости и притупляют сигналы нарастающей паники.
В животе урчит, горло начинает жечь от жажды.
Я сажусь на стул, опираюсь на спинку и закрываю глаза. Несколько медленных вдохов и выдохов позволяют немного расслабиться. Слух обостряется, и секунду спустя я резко вскакиваю. Где-то вдалеке раздаются шаги.
Я бросаюсь к двери, начинаю колотить в нее, как сумасшедшая, и звать на помощь до тех пор, пока не слышу лязг металла в замочной скважине. Отступив на шаг, наблюдаю, как дверь открывается.
— Я так и думала, — произносит моя спасительница.
15. Женя
— Слава богу, вы пришли!
Я готова разрыдаться от радости и броситься ей на шею, но величественная осанка и пронзительный взгляд мисс Янович гасят мой порыв.
— Идем, деточка, — сдержанно произносит она. — Здесь холодно. Я напою тебя чаем.
— Ну что вы, не надо. Я уже пойду, — качаю головой.
Мне просто хочется поскорее убраться отсюда.
— Я все равно собиралась пить чай. Не заставляй старую леди делать это в одиночестве, — настаивает женщина.
Ее предложение кажется искренним, а взгляд выражает надежду, и я не могу не согласиться.
— Конечно. Спасибо. С удовольствием.
Снова оказавшись в огромной библиотеке Истерна, я понимаю, насколько здесь много воздуха и пространства по сравнению с тем местом, где меня запер Тамбов.
В арочные окна открывается вид на парк, над которым нависло чернильно-синее небо. Яркий свет люминесцентных ламп после сумрака темного коридора слепит глаза. У одного из стеллажей стоит неразобранная тележка с книгами. Все читатели и сотрудники разошлись.
Мисс Янович гасит свет в дальней части библиотеки, подходит к старинной картотеке и задвигает неплотно закрытый ящичек, а затем занимает свое место за кафедрой книговыдачи. Все ее движения отработаны до автоматизма.
Я остаюсь стоять с обратной стороны, как и положено. Облокотившись о стойку, подпираю подбородок кулаком.
Женщина пятится к стене.
— Что это, по-твоему? — и выглядит загадочно.
Изящным жестом она опускает ладонь на голову крылатой скульптуры, стоящей на полу, высотой где-то до бедра. Крылья существа выгнуты вперёд.
— Ам… скульптура из металла. Какая-то птица, — предполагаю, борясь с зевотой.
Я очень устала и совсем не рассчитываю попасть на лекцию по изобразительному искусству.
— Это грифон, — поправляют меня. — Подставка для зонтов. Начало девятнадцатого века. Бронза. Работа неизвестного мастера, — отрывисто добавляет мисс Янович.
Я присматриваюсь. Действительно, туловище у скульптуры больше напоминает животное, а голова – хищную птицу.
Ну и что с того? У меня нет зонта.
Мисс Янович, поймав мой вопросительный взгляд, обхватывает голову грифона и крутит ее. Где-то в стене за ее спиной раздаются щелчки. Я вздрагиваю. А затем центральная часть этой самой стены вместе с полками и книгами, стоящими на ней, выдвигается вперед. Мисс Янович вручную, не особо напрягаясь, отодвигает шкаф в сторону.
— Это потайной ход?! — догадываюсь я, с интересом таращась в темный образовавшийся проем. — Обалдеть! — восклицаю по-русски.
— Прошу, — меня жестом приглашают пройти за стойку.
Сгорая от любопытства, я не заставляю долго ждать старую женщину и оказываюсь в святая святых, за стойкой библиотекаря. Присев на корточки, дотрагиваюсь до железяк, похожих на рельсы и вмонтированных в пол, по которым подвижная часть шкафа без труда отъезжает – старинный раздвижной механизм.
— Особняк перешёл школе в начале двадцатого века. Но эта секретная комната была обнаружена только в восьмидесятых. Угадай, благодаря кому? — уперев руки в стройную талию, женщина приосанивается.
— Неужели? — восторженно спрашиваю, догадываясь, о ком именно идет речь.
— Так и есть, — с улыбкой кивает эта отпадная тетка. — Однажды я наводила порядок, случайно оступилась и повернула голову грифона. С тех пор это мое убежище.
— И о нем никто не знает? — я поднимаюсь, вглядываясь в таинственную темноту.