Черт.
Мой план имел бы смысл, помни я мамин номер наизусть.
Что же делать?
Я выхожу на улицу и поднимаю голову. Низкое мрачное небо нависло над городом. Сгущающийся сумрак на тропинках парка разгоняют мерцающие фонари. Никита проходит мимо меня, сбегает по лестнице и устремляется в сторону пустующей парковки.
Вздохнув, я поправляю рюкзак и спускаюсь по лестнице. Выбрав дорожку посветлее, миную парк и выхожу за ворота Истерна. Ветер треплет мои волосы, колышет густые кроны клёнов. Терпкий сырой воздух обдувает лицо, а на губах все ещё ощущается привкус мятного печенья.
Я вспоминаю чаепитие у Риты, утренний инцидент на математике и нашу недавнюю стычку с Тамбовом.
День был просто сумасшедший.
Мама, наверное, уже сто раз звонила.
Направляясь вдоль кованого забора, пытаюсь придумать новый план.
Это невероятно, насколько в наши дни человек зависим от средств связи. Я нахожусь в центре большого города, кругом ходят люди, мигают светофоры, сигналит транспорт, но такое ощущение, будто меня сбросили с парашютом куда-то в тайгу, и я понятия не имею, как вернуться домой. В лесу, по крайней мере, можно попробовать определить стороны горизонта по мху на камне или муравейнику, а что делать среди каменных джунглей?
— Такси! — кричу раньше, чем успеваю подумать.
Увидев такси на противоположной стороне улицы, я бросаюсь к обочине, но мне дорогу преграждает черный блестящий автомобиль. С досадой наблюдая за отъезжающим такси, я даже не сразу замечаю, как стекло со стороны водителя опускается.
Ну конечно.
— Дороти, тебе жить надоело? Ты чего под колеса бросаешься? — выставив локоть в окно, за рулём сидит Тамбов. — Хватит упрямиться, залезай, — кивает он.
— Не надо меня преследовать! Я не поеду с тобой! Проваливай! — заявляю, отлично понимая, что мое поведение все больше напоминает браваду.
Ну кому я делаю хуже?
Ведь предложение этой самодовольной задницы – кратчайший способ доставить меня в ванную и постель.
— Тогда как знаешь, — Никита отворачивается, стекло начинает подниматься.
Прикрыв глаза, я мысленно бьюсь головой о стену.
А-а-а, черт!
— Подожди!
Стекло опускается.
— Ты что-то хотела? — отзывается Тамбов.
Я подхожу к задней двери и пробую открыть.
Закрыто.
— Ну и долго мне стоять? — ворчу, скрестив руки на груди.
— Садись вперед, — командует Тамбов.
Закатив глаза, я обхожу тачку спереди и опускаюсь на пассажирское сиденье.
В салоне пахнет кожей и туалетной водой Тамбова. За пару дней нашего плотного общения я очень хорошо запомнила этот аромат: древесно-пряный, яркий, но ненавязчивый, его ни с чем не спутаешь.
Автомобиль резко трогается с места, меня дергает вперёд. Устроив рюкзак на коленях, торопливо пристегиваюсь.
— Ну как, ты доделала работу? — язвит Никита, напоминая о том, с какой лёгкостью ему удалось оставить меня в дураках.
— Завтра сам будешь копаться в этой библиотеке Ивана Грозного, я и пальцем не пошевелю! — угрожаю ему.
— А о чем это вы там шептались со старухой в ее склепе?
Я потираю виски, внутри уже ощущаются отголоски головной боли, вызванной переутомлением.
— Она не старуха, невежа! — с раздражением огрызаюсь. — И у нее есть имя! Мисс Рита очень приятный человек! А тебе хоть что-нибудь известно об уважении?
— Какая ты зануда, — выворачивая руль влево, затем вправо, Никита подрезает водителя на внедорожнике.
Меня мотает из стороны в сторону. Его стиль вождения полностью оправдывается чертами характера, и такой же агрессивный, колючий, ненадёжный.
— Нельзя ли поаккуратнее? Не дрова везешь.
— Хочешь сказать, что ты не полено?
Я вспыхиваю, осознав всю двусмысленность его издевки?
— Полено у нас – это ты. Сострогать тебя сострогали, да мозги вложить в голову забыли.
Украдкой бросаю взгляд влево. Тамбов улыбается. Нет, серьезно, я обзываю его тупицей, а ему хоть бы что. Но вдруг сама ловлю себя на том, что мои губы растянуты в улыбке, и тут же тороплюсь от нее избавиться.
Никита так и не переоделся после школы. Однако зачем-то пересел с байка в автомобиль. Куртку он снял, я видела ее на заднем сиденье, когда осматривала салон из светлой кожи.
На нем все та же белая рубашка с подвергнутым рукавами и брюки. Мое внимание привлекает надпись, выглядывающая из-под рукава. Сначала мне кажется, что это очередная татуировка, которую раньше не заметила, но потом, присмотревшись, различаю несколько цифр, написанных обычными чернилами.