Неужели телефонный номер?
Поправляя очки, вспоминаю, как помощница мисс Риты, Шарлотта, попросила Тамбова помочь ей. Я не собиралась следить за ними, но у меня возник вопрос к Шарлотте, а потом я высунулась в дверь и увидела, как они стоят в том темном коридоре.
Это ее номер на его руке?
Выходит, Тамбов склеил нашу наставницу где-то в промежутке между стопкой трухлявых журналов по шитью и старыми справочниками по французской грамматике?
Какой быстрый. Как вода в унитазе.
Девушки вьются вокруг Тамбова, как осиный рой. Или косяк экзотических рыбок. Не будем забывать про пиранью Ивонн и ее острые зубы, которые скрывает приветливая улыбка.
Я пытаюсь представить, каково это – быть его другом или девушкой. Ведь Тамбов же не всегда ведёт себя, как дегенерат, и закрывает людей в подвалах. Наверное, он умеет улыбаться, шутить, говорить приятные вещи. Что-то же привлекает девушек в этом парне помимо внешности? Иначе, я без понятия, как в здравом уме можно запасть на парня с подобным отношением.
— Зачем ты вернулся за мной? — спрашиваю, когда он тормозит на подъездной дорожке своего дома.
Никита глушит двигатель, но продолжает смотреть прямо перед собой.
— Сам не знаю.
Я отстегиваю ремень безопасности.
— Извиниться не хочешь?
— За что именно? — недовольно хмурится и наконец удостаивает меня своим взглядом. В глубину его темных глаз закрадывается нерешительность.
— За все хорошее! — недовольно фыркаю.
— Нет.
И снова эта ленивая усмешка. Я издаю беззвучный стон.
— Ну и пошел ты к черту!
Открыв дверь, не спеша выхожу из салона, вешаю рюкзак на плечо. Дверь нарочно оставляю открытой, планируя позлить Тамбова, и обхожу тачку сзади.
Из дома мне навстречу выходит Максим. Тамбов что-то бормочет в мой адрес, пока выбирается из машины, чтобы закрыть дверь.
— О, Женя приехала! — с задорной улыбкой приветствует старший.
В его руках телефон и автомобильный брелок с ключами. И на нем намного больше одежды, чем было прошлым вечером.
— Привет, Максим. Пока, Максим, — бросаю ему, направляясь к дому, усталая, разбитая, измученная.
— Что это с ней? — интересуется Макс у брата.
— А я знаю? — ехидно отвечает Тамбов. — Наверное, эти… бабские дни.
Они оба прыскают.
Я резко притормаживаю. Прикусив губу, трясу головой. Мне становится смешно.
Не важно, в какой стране ты находишься, у мальчишек везде одинаково тупые подколы.
Ну ладно.
С невозмутимым видом я поворачиваюсь. Лицо Максима тут же преображается и становится наигранно серьезным, а Никита, как обычно, пронзает меня острым взглядом, под которым я постоянно ощущаю себя голой. Он всем видом дает понять, что не собирается жалеть о сказанном.
— Знаешь, я бы поспорила, у кого из нас двоих бабские дни, Тамбов! Потому что у тебя, определённо, какая-то лажа с гормонами! — поднимаю брови.
— Что ты мелешь? — хмурится парень.
— Она имеет в виду, что это у тебя месячные, братишка, — вмешивается Макс. — Может, мне сгонять за тампонами? — шутит он.
Теперь мы с Максом смеемся. Приятно осознавать, что Максим на моей стороне. А Тамбов выглядит так, будто ему на голову вылили ведро воды.
— Да идите вы! — со злостью бросает он, ставя точку в нашей дискуссии.
После чего садится в машину, хлопает дверью и, дав по газам, сдает назад. Я подпрыгиваю от испуга, Макс тоже шарахается, бормоча ругательства, когда задний бампер оказывается в полуметре от нас. А затем я расправляю плечи и показываю средний палец вслед отъезжающей тачки.
Сердце понемногу начинает успокаиваться, но где-то глубоко внутри появляется странное ощущение пустоты. Наши перепалки стали неотъемлемой частью моей жизни последние сорок восемь часов – своеобразный крошечный мир для нас двоих, где мы осаждаем крепости друг друга, отражаем атаки и готовим диверсии.
Что происходит?
Этот тип два дня донимал меня, а теперь я огорчена тем, что он уехал, и скучаю по его издевательскому отношению?
Он же ясно дал понять, что презирает меня и как ему плевать.
Но при этом уделяет мне слишком много внимания.
Сегодня он закрыл меня в подвале!
А потом вернулся. И предложил подвезти.
А затем снова начал насмехаться!
Но привез же. И тогда, у директора Уэллинг, он сказал, что это его вина.
Но это правда его вина! И все закончилось наказанием в пыльном подвале. Где он меня и запер.
Но он вернулся…
Тамбов – какая-то извращенная версия супергероя. Сначала он подвергает меня опасности, затем спасает. Ладно. Моей жизни ничего не угрожало, но у него точно не все дома. Как и у меня, если я мысленно веду беседу сама с собой и пытаюсь найти все «за» и «против» в таком человеке, как Никита Романов. Это же так жалко и лишено всякого смысла.