Пытаясь высвободиться, я выбралась из кожаных объятий гостеприимного кресла, не желавшего меня отпускать. На двадцатисемидюймовом экране висела словарная статья – умные слова мелким шрифтом, а значок «Оперы» виртуально чмокал меня, как накрашенный алой помадой рот. Моя рука оказалась в руке Ксении: «Я помню чудное мгновенье…» – а гения чистой красоты шатало и уносило куда-то в всемирнопаутинную бесконечноотносительность…
– Лёнь, позвольте угостить вас обедом. Всё уже готово.
Мой язык лепетал, что мне пора домой, а ноги послушно шли на кухню – в её уютную, клетчатоскатертную обеденную зону, отделённую от рабочей подобием барной стойки с высокими серебристыми табуретами. Стул, четвероногий друг, подскочил, едва ли не виляя хвостиком, и принял меня на свою услужливую спину – то бишь, сиденье; тарелка живописно предложила мне на обозрение и поедание шедевр салатного искусства. Сладкое столовое вино было красным от натуги: так оно жаждало и стремилось выбраться из стеклянного плена бокала. И оно таки сделало это – попало в меня, свернувшись у меня внутри жарко дышащим, кроваво-алым драконом…
А напротив меня шелестело сладкоречивое золотое дерево, протягивая ко мне тонкие живые ветки, прорастая в меня корнями и осыпая мерцающей пудрой своей пыльцы:
– Лёня, простите мне мою прямоту, но я не могу молчать. Вы прекрасны. Вы из тех женщин, ради которых хочется совершать безумства, идти на подвиги, жертвовать жизнью, которым хочется посвящать стихи… Жаль, я не умею слагать возвышенные строчки.
Моя вилка вонзилась в какую-то из деталей шедеврального салатного произведения.
– Ксения… Я замужем. И я люблю свою «половину».
Листва золотого дерева вздохнула с осенней грустью.
– Я знаю, Лёня… Признаюсь, это никогда не мешало мне завоёвывать девушек. Я просто не задумываясь беру то, что мне понравилось, невзирая ни на какие обстоятельства и осложнения… Но с вами всё иначе. С вами нельзя поступать так эгоистично. Да, мне хотелось бы вас похитить и увезти на край света, но… будете ли вы счастливы?
Брат-близнец красного дракона забрался ко мне внутрь – ещё один освобождённый узник стеклянной тюрьмы. От царапины, нанесённой мне его огненным шершавым хвостом, у меня вырвался смешок.
– Не надо меня похищать… Во-первых, это статья УК РФ, а во-вторых… хм, даже и не знаю, что во-вторых. Очень вкусный салат. Спасибо.
Золотая крона красноречивого дерева задрожала от мягкого смеха, хрустально звеня.
– На здоровье, Лёнечка. Попробуйте мясо… Нет, правда, вы пробуждаете во мне какие-то благородные порывы, делаете из меня другого человека. Вместо того, чтобы действовать, как я обычно действую, когда мне нравится девушка, мне хочется думать о вашем счастье и благополучии. О вашем душевном покое. Я не могу просто взять и разрушить ваш жизненный уклад, вторгнуться в ваш мир, натворить бед и… банально сбежать, добившись желаемого.
От третьего братца-дракона я решила отказаться. Алкоголь и тавегил – не лучшее сочетание.
– Вы прямо… Казанова-сердцеед. На самом деле вы просто ещё не нашли свою половинку, на которой ваши метания и поиски закончатся.
Снова золотолиственный вздох. Мерцающая пыльца задумчиво осыпалась с поникших веток.
– Не знаю, Лёнь… Иногда я думаю, что остановка – это конец. Финиш. Видимо, это какая-то особенность моего характера – люди мне быстро наскучивают. Не получается у меня долгих стабильных отношений – приедается, и я бегу вперёд, дальше, ищу новых встреч, новых завоеваний, новых ощущений, новых задач. Вот потому-то я и не хочу из-за своей мимолётной прихоти портить жизнь такому ангелу, как вы. Хотя… Не исключено, что и здесь вы привнесёте нечто новое и застрянете занозой в сердце надолго.
«Ангел». Опять… Да что ж всем так нравится рисовать за моей спиной эти крылышки?
– Я не ангел, Ксения. Обычный человек…
К половине шестого быть дома. Время, время… Чудовище с циферблатом вместо лица. Кто его щупал, кто нюхал или пробовал на вкус? Иногда мне кажется, что времени вообще нет, а тиканье часов – просто условность, придуманная человеком.
– Ксения, спасибо за… В общем, за всё. Мне пора домой. Яна скоро придёт с работы, а я… не приготовила ничего поесть.
В зеркальной стене прихожей отражался странный ангел – без крыльев, в белом сарафане и с забинтованной ногой, которую он с трудом всунул в балетку, устало морщась и держась за стену. Обвёл сонным взглядом прихожую… Сумочка? Ах да, вот она. Но так просто этому ангелу уйти не дали: его догнала Ксения, и талия ангела оказалась в плену её сильных рук. Потом, одной рукой прижимая ослабевшего и шатающегося ангела к себе, второй Ксения приподняла его лицо за подбородок и впилась в растерянно приоткрывшиеся губы. Сумочка упала на пол, а ангел обмяк в руках Ксении.