…От которого я проснулась – в густом, почти осязаемом, душно-тёплом мраке. Не было видно ни зги. Вот так каждое утро просыпалась ты.
– Лёнь, солнышко, ты чего? – послышался встревоженный голос твоей сестры.
Шаги в темноте – и на столике приглушённо и мягко засветился ночник в форме вазы с кусками соли. Александра, в светлых домашних бриджах и свободной майке, слегка растрёпанная со сна, присела на край постели.
– Ты чего? – повторила она свой вопрос ласково и тревожно. – Кошмар приснился?
– Нет, – простонала я, садясь и натягивая на себя простыню, сброшенную в беспокойном сне. – Не кошмар… Яна. Мне кажется, она меня зовёт с собой… туда.
Рука твоей сестры скользнула по моим волосам.
– Нет, малыш. Яська не стала бы, – вздохнула Александра. – Она хотела бы, чтобы ты жила дальше… И была счастлива.
– Откуда ты знаешь, чего она хотела бы? – Я обхватила колени и уткнулась лбом в натянувшуюся между ними простыню.
Макушкой ощутив поцелуй, я чуть вздрогнула. «Люблю тебя, дурочка», – эхом отдалось в памяти.
– Для тебя этого пожелал бы всякий, – шепнула Александра. – Ну-ка, ложись давай. Спи спокойно, я с тобой.
Уложив меня, она прилегла рядом – не раздеваясь, поверх простыни. Зная, что тебя больше нет, странно было ощущать в постели справа от себя кого-то живого – без прикосновений и объятий, чуть поодаль. Но даже на расстоянии чувствовалось тепло.
– Саш…
– Мм?
– А для чего тебе ночник? Ты боишься спать в темноте?
Лёгкая усмешка.
– Нет, это мне Алиса подарила на день рождения. Говорит, оригинальный дизайн и воздух ионизирует.
– Интересный… А что это за соль?
– Не знаю, какая-то супер-мега-полезная.
Моя рука попала на соседнюю подушку так близко от лица Александры, что кожей я ощутила тепло её дыхания. Я хотела убрать руку, но твоя сестра мягко сжала её. В устало смежённых глазах Александры проступала сквозь ресницы знакомая мне задумчивая нежность. Я повернулась к ней лицом, и мы лежали так – глаза в глаза. И снова – «пароль-отзыв»:
– Саш…
– Мм?
– А я ведь теперь бездомная.
Александра приподнялась на локте, хмурясь.
– С чего ты взяла?
Я вздохнула.
– Ну так… Квартира-то чья? По завещанию вашей мамы – Янина. А я – на птичьих правах…
– А, вот ты о чём. – Твоя сестра снова улеглась и завладела моей рукой – тепло и мягко. – Нет, Лёнечка, ты не бездомная, Яська о тебе позаботилась. Квартира – твоя. Сразу после той истории с завещанием твоего отца, в котором он оставил тебя ни с чем, она попросила меня помочь с оформлением её собственного завещания. А тебе мы решили не говорить, чтоб ты не расстраивалась заранее и не думала плохого, будто она умирать собралась. Ты ж у нас такая – хлебом не корми, дай попереживать. – Рука Александры сжала мою крепче. – Документ у меня здесь хранится, утром посмотришь. А сейчас давай спать.
Я зажмурила глаза, чтобы сдержать слёзы, но пара солёных капель предательски просочилась сквозь веки.
– Лёнь… – Успокаивающий шёпот Александры тепло защекотал мне лоб, её губы прильнули между бровей. – Ш-ш… Не реви. Я с тобой. И всегда буду.
– Спасибо тебе, Саш, – шмыгнула я носом.
Лицо Александры приблизилось, и она уткнулась своим лбом в мой. Было тепло и щекотно лежать так и дышать одним воздухом. Так я и уснула…
Разбудил меня звон ключей в прихожей. С содроганием распахнув глаза, я ощутила тяжесть обнимающей меня руки, а потом и увидела Александру рядом с собой. А кто же тогда гремел ключами, и чья мягкая поступь приближалась к спальне?