Через секунду я оказываюсь в нежных объятиях подруги своей матери. И чувствую себя я от этого…чуточку легче. Как будто это на самом деле меня обнимает мама.
—Ничего.
Отвечаю так тихо, что и сама не различаю слов.
—Что он сделал, что он хотел? —Лилия Петровна без конца переспрашивает, а я молчу, сдавленно дыша сквозь спертые болью легкие. —Милая, ну как же так?
Мы сидим на полу в моем злополучном коридоре, где гуляет холодный сквозняк сквозь открытые входные двери.
—Я сейчас позвоню Юре и Владу, сейчас, деточка.
Наконец-то включаюсь, как по щелчку.
—Нет! — перехватываю руку женщины, не давая ей сделать и шагу. —Не надо никуда звонить! Все хорошо!
В ее глазах на мгновение проскальзывает шок, но она быстро приходит в себя и начинает говорить со мной слишком уж мягким голосом.
—Вита, то, что сейчас случилось…ты, возможно, не поняла, но он мог причинить тебе вред. Он душил тебя, детка, — голос Агаповой ломается, а я слишком хорошо понимаю, что было минуты назад, чтобы просто так согласиться впутывать семью Агаповых еще сильнее, чем есть.
Страх скользит по венам, плотно обосновывается внутри меня, и держит в бесконечном напряжении. В голову впиваются миллионы игл, но я не дам себе шанса дать слабину. Хотя бы перед ней.
—Милые бранятся, — кидаю первую "умную" фразу, всплывающую в моей голове.
Лилия Петровна моментально меняется в лице и отшатывается от меня. Затем поднимается и отступает, посматривая на меня как неразумное дитя.
Я понимаю, что она все равно расскажет и мужу, и сыновьям, и через некоторое время они обо всем узнают, если захотят поучаствовать в операции по спасению Виты, девочки из прошлого. И мне нужно придумать как отгородить их, чтобы решать вопрос исключительно самостоятельно. От колких мыслей голова пухнет, но я отчаянно вывожу на лице сдавленную милую улыбку, больше похожую на оскал дикой твари.
—Мы помиримся, просто сейчас время тяжелое, знаете ли…нервы. В компании проблемы, я еще со своими подозрениями, такое бывает. Решили разъехаться, это ведь со всеми случается.
—Не знаю, Вит, мой муж во время ссор не душил меня, — неживым голосом отвечает Лилия Петровна.
—Он не душил, что вы. Просто…это сложно, но все совсем не так, как вам кажется, — уперто гну свою линию, перебирая пальцами плетение теплого свитера. Я все словно на вертеле кручусь.
—Встань с пола, немедленно!
Механически повинуюсь просьбе, но делаю это не так уж и быстро, потому что голова вращается. Приходится сначала усесться на пуф.
—Все хорошо, правда. Спасибо, что зашли, но не стоило вмешиваться. Мы сами разберемся.
—Вита, домашнее насилие — это всегда опасно, тебе кажется, что вы просто выясняете отношения, а в следующий момент ты умираешь, пойми это! Я так потеряла сестру, она тоже говорила, что ее муж всего-то эмоционален в плане выяснения отношений! А затем она умерла от рук такого нервного и эмоционально, но бесконечно любящего мужа! —Лилия Петровна срывается на крик, а мое дыхание застревает в глотке.
Агапова прикрывает глаза, а затем продолжает:
—Если тебе нужна помощь, ты должна сказать мне немедленно! Юра, Марк, Влад, я — мы все поможем! — в глазах истинное желание помочь, но я прикусываю язык.
Лишь киваю. А перед глазами у меня маячат мигающей вывеской слова Германа. Неужели он пошел настолько далеко? Неужели он способен на все? И зачем ему я? Только если…не все так гладко, как он себе обрисовал.
—Спасибо, но помощь мне не нужна.
Наш молчаливый диалог взглядами продолжается пару минут, а затем женщина уходит к себе не прощаясь со мной.
А я приваливаюсь к стене, прокручивая в голове все произошедшее. Дальше с большим трудом заставляю себя встать, собрать все ценное, что только может быть у меня в доме, и пойти в ближайший ломбард, чтобы сдать за бесценок.
Много это или мало? Для меня вся жизнь и дело не в деньгах, а в ярким воспоминаниях о родителях. Мать собирала украшения, отец картины и монеты, все это — они, напоминание о тех, кого я больше не увижу. Напоминание о том, что это все, что у меня есть.
Есть мгновения, которые хочется прокручивать в голове снова и снова, а есть мгновения, от которых хочется удариться головой о стенку несколько раз. Такими стали мои последние воспоминания о родителях.