– Хочешь, чтобы я поделился частью своего прошлого? Но оно не имеет никакого значения сейчас.
– Дени приходил к тебе, – напомнила Лина. – Значит, вы оба помните.
Михаил отвернулся к окну. Солнце так и играло своими лучами. Совсем скоро будет настоящая весна. И он выйдет из этой больницы, наконец. И начнет сначала. Вот только тени прошлого всё равно будут идти по пятам. Пока живы люди, с которыми это прошлое связано, они будут иногда возвращаться. А вместе с ними будет возвращаться боль. За то, что отпустил. За то, что не сумел удержать.
Настя…
Настя.
Не только его – их общий рок.
Словно божественная сущность была заключена в этой девушке. И проникала под кожу каждому, кого она касалась взглядом. Красивая? Нет, не то слово. Бесподобная. И неземная. Но не воздушная и не легкая.
Дени называл её порочной. И был прав.
Но прав был только в этом.
– Ты так похожа на неё, – вырвался у Михаила горестный вдох. – Я не хотел, чтобы моя дочь стала напоминанием. Но это судьба, похоже, решила сыграть злую шутку.
– А как же мама? Она хоть какую-то роль играла в этом во всём?
Лине вдруг стало обидно за собственную родительницу. Получается, родная сестра отняла у неё всё – внимание окружающих, любовь мужа. Может, поэтому она ушла? Не выдержала такого отношения к себе – безразличного.
– Ты её хоть сколько-то любил?
Ещё один тяжелый вдох, и Михаил отвернулся, спрятав глаза.
– Тогда зачем женился? – продолжала пытать его Лина.
– Ради ребенка.
Вот это новость! Лина даже вскочила, не в силах усидеть на месте.
– И почему я узнаю об этом только сейчас? И… как вообще у вас с мамой получилось, если ты был очарован Настей?
– Дочь, давай закроем тему, правда. Мне неприятно об этом говорить.
– Но я имею право знать. Тем более теперь.
– Это прошлое, – он обернулся к ней. Глазами, полными болезненной усталости, поймал её пытливый взгляд. – Не хочу ворошить. Они все ушли в конечном счете. Все, кто так или иначе был связан с этим. Остались ты и я.
– А Дени?
– Его тоже нет. Он приходил попросить прощения. И попрощаться.
– Что значит – попрощаться? – змеей прокравшаяся в сердце Лины тревога вдруг сжала его холодной рукой. А потом подкатила к горлу, отчего голос задрожал.
– Он сказал, что уезжает из города. Возможно, из страны. Он ведь родом не отсюда. Закрыл все долги, какие мог. Теперь его тут ничто не держит.
«И даже я?»
Вместо тревоги – ужас. И близкое состояние к панике. Лина забыла, как дышать. Тело одеревенело. И только мысль, посылаемая мозгом, стучала в висках точечной болью: Дени уезжает из страны.
Дени уезжает из страны!
Почему она узнает об этом вот так?
– Лина! – Михаил удержал её рукой. Она едва не рванула с места, чтобы стремглав убежать. – Куда ты?
– Мне нужно, пап. Очень!
Глаза смотрели на него с такой мольбой и вместе с тем такой решимостью, что он отпустил. Других доказательств не нужно. Она хочет бежать к нему. И сколько угодно потом может оправдываться, что ничего между ними нет. Михаилу слишком хорошо знаком этот взгляд, одержимый страстью. Так когда-то и он кипел, готовый по первому зову сорваться к Насте.
Но никогда даже в страшном сне не мог себе представить, что родная дочь – его и любимой женщины (да, именно любимой им женщины!) будет спустя много лет одержима этим сомнительным типом. Безликим художником Магалиевым.
Боже, и чем же он её так приворожил?
Лина убежала, не простившись. Даже сумочку оставила в палате. Раньше она не была рассеянной.
Раньше она не теряла голову от мужчины. И, сколько он знал, не влюблялась ни разу.
– Это потому что меня не было рядом. Я оставил тебя, дочь. Никогда не должен был этого делать. Проклятая болезнь! Как ты не вовремя!..
Да, он винил себя. Себя, кого же ещё? Неизвестно каким чудом Магалиев добрался до Ангелины. И тем более не ясно, каким образом запудрил ей мозги и заставил встать на его сторону.