– Я это выясню обязательно. А пока…
Надо вернуть Лину.
Опершись о стол, прогнувшийся под тяжестью его тела, Михаил встал. Врач сказал: не волноваться и двигаться поменьше. Как бы не так. Когда на кону честь родной дочери какие могут быть заботы о собственном здоровье?
Нажав на кнопку вызова медсестры, Михаил нетвердой походкой пошел к выходу. У дверей его перехватил сам Петров.
– Михаил, куда вы собрались? Вам нельзя.
– Лину… надо… остановить, – он оперся о плечо Петрова. Дышать было тяжело. Он всё ещё слаб. – Она… сделает… глупость.
– Где Лина? – Петров сориентировался быстро.
– Точно не знаю. Похоже, побежала к Магалиеву.
– Магалиев? Это ведь художник.
– Да. Вам известно что-то о нем?
– Только то, что у него вскоре будет выставка.
Петров умолчал лишь о том, что на эту выставку он собрался пойти с Линой. Он пока не знал, как к этой новости отнесется Михаил.
– Иван Сергеевич, я вас прошу: пойдите за ней. Лину нужно остановить, иначе может случиться что-то плохое. Ей нужно бежать от этого человека. А она, наоборот…
– Я понял. Только где мне их искать?
– Кажется, я знаю один адрес…
Глава тридцать седьмая
Лина спешила, как только могла. Он уезжает! Он уезжает! Он ей ни слова не сказал об этом. Просто выставил её вон. Вычеркнул из своей жизни демонстративно, как и всё, что он делал до этого. «В твоих услугах мы больше не нуждаемся» – примерно так это могло прозвучать.
Отвратно. И мерзко. Но не отвращает от него. Наоборот, сейчас ещё больше, ещё сильнее им нужно поговорить. Никакой точки между ними не поставлено. И оставлять долгое многоточие Лина не хочет. Нет-нет.
Выйдя из клиники, Лина побежала на проезжую дорогу. Сразу поймала такси. Водитель, правда, смотрел на неё с недоверием. Мол, что это вы, девушка, под колеса бросаетесь? Но когда она резко плюхнулась на сиденье и назвала адрес, добавив «как можно быстрее», он захлопнул дверь плотнее и завел мотор. Ни слова ей не сказал. Понял, что дело срочное и важное.
Нервозность нарастала по мере приближения к зданию мастерской. Стоило машине свернуть на обочину, как Лина выскочила, забыв про оплату. Но водитель лишь махнул рукой. Сейчас не время тревожить эту девушку. Похоже, ей ни до чего нет дела, кроме того, что у неё на сердце.
На двери висел замок. Кажется, впервые Лина его увидела. Окна на первом этаже были забиты деревяшками. Что это значит?
Из-за угла вынырнули двое. Судя по форме, это были рабочие. Шустро подошли к Лине.
– Девушка, что вы хотели?
– Попасть внутрь.
– Нельзя. Там идет ремонт.
– А… а когда можно? – растерялась Лина.
Какой ремонт? Ещё вчера его не было. Или она вместо этой ночи проспала целую вечность и не заметила, как пролетело время?
– Девушка, – рабочие явно не хотели многословить, – вы, что, сами не видите? Тут всё здание опечатано. Пока его приведут в нормальный вид, лето, блин, закончится.
– Но кто это придумал? – она всё ещё недоумевала.
Один из рабочих махнул рукой и скрылся за фасадом. Другой ещё постоял рядом с Линой.
– Точно не знаю. Но… как это обычно бывает? Нашелся один богач, выкупил здание. Вот теперь будет делать из него конфетку. Наша задача – всё лишнее убрать. А вы каким боком с ним связаны?
– Никаким, – Лина отшатнулась.
Никаким. Похоже, что совсем.
Она не хотела верить. Однако глаза не могли обмануть. Здание опечатано. Мастерской Дени в нем больше нет. Кто-то перекупил. Кто-то изменит этот мир. Их с Дени мир! Но почему он согласился продать? Неужели и впрямь решил бежать и сжечь мосты?
Она пятилась назад. А взгляд так и был прикован к старому каменному зданию, в котором она провела столько безумных ночей, позируя обнаженной своему мастеру.
Своему мучителю, ранившему в самое сердце.
Он решил сбежать от неё. Предатель!
И следом пришло горькое осознание: он просто напросто взял реванш. Его предала Настя. Он предал ту, что пришла за ней следом.