– Да как же так? А снег? А морозы?
К слову, было ещё холодно. Но снег таял так быстро, что когда они с папой в очередной раз вышли на прогулку, его почти не осталось. Черная, голая земля. Но Лина радовалась ей, как будто видела впервые. Ведь совсем скоро из этой земли появятся первые росточки. А потом город заполнят цветочные ароматы. И будет красиво и очень тепло. Лина ещё никогда не ждала весну так, как в этот раз. Она чувствовала, что эта весна станет для неё особенной.
Врач, наблюдавший её, отмечал положительные изменения. Стресс, пережитый Линой, был сильный. Но всё же не настолько, чтобы сломить её. Тяга к жизни, к новому росту, к любви оказалась сильнее. Лина стремилась выздороветь и окрепнуть. Она знала, что только войдя в полную силу, с выздоровевшим рассудком и залеченным сердцем сумеет во всём разобраться. Поэтому с врачом не спорила, лекарства принимала и много гуляла. Папа часто сопровождал её, посмеиваясь над тем, что они вдвоем переселились в эту клинику. Видимо, для того, чтобы не платить налоги и квартплату.
Также почти каждый день с ней гулял Иван. Он объяснял это тем, что врачи, как и пациенты, нуждаются в перерывах. И прогулка по территории клиники – идеальный вариант. Лина не возражала. Беседовать с Иваном было интересно. Он много знал и охотно делился знаниями. А она слушала. Иногда задавала вопросы. Но по-прежнему держала дистанцию. И он не лез через её границы. Он просто ждал, что однажды она сама подпустит ближе.
Один раз Лина решилась спросить у Ивана то, что мучило её с первой минуты, как она пришла в себя в больничной палате.
– Когда вы приехали за мной к тому особняку, вы слышали выстрел?
И Иван, давший себе слово беречь её нервы, пока это в его силах, сказал:
– Не было выстрела, Лина.
– Но как? Я же отчетливо помню хлопок.
– Это ошибка памяти. Ты пережила шоковое состояние, вот твоё воображение и подсунуло страшную картинку.
– А что тогда было на самом деле? – девушка сомневалась, но больше спросить было не у кого.
– Когда я приехал, то увидел, как ты падаешь с лестницы. Повезло – успел вовремя и подхватил тебя. Привез в клинику. Ну, а дальше ты знаешь.
– А там… кто-то ещё был, кроме меня?
И снова Ивану пришлось соврать.
– Нет, Лина, никого не было. Кстати, я навел справки. Особняк пустует уже давно и сдается в аренду. Может, кто-то захочет его выкупить и отреставрировать, не знаю.
– А кто его сдает? Вы знаете этого человека?
Ей страстно хотелось докопаться до правды. Но Иван только отрицательно качал головой. Ему ничего не известно про владельца особняка.
И снова обрушение. Где же ей найти ту ниточку, что поможет связаться с мастером? О том, чтобы забыть о нем, даже речи не шло.
А что если его нет в живых? У Лины почти не было сомнений, что стреляла Селия. Не в неё – соперницу, вставшую поперек дороги и вышедшую из-под контроля умелого правления сводницы. Его – она стреляла в мастера! Она хотела уничтожить. И после этого ещё останутся сомнения в подлинности её чувств? Что же это за любовь такая больная, что тянет убивать?
– Лина, – Иван – самый терпеливый человек, которого она узнала, едва уловив, что настроение её падает, моментально брал дело в свои руки. – Лина, ты многое перенесла, я понимаю. Лезть в твою личную жизнь не хочу. И раны бередить не стану. Но могу дать совет как лечащий врач: пожалуйста, береги себя. Прежде чем страдать из-за ошибок других людей, подумай о себе. Ты – главное, что есть в твоей жизни. Не позволяй никому у тебя себя отнять.
– Вы такой интересный человек, – грустно усмехнувшись, отвечала Лина. – Всё, что говорите, звучит правильно. Я знаю это. И понимаю, что так можно и нужно. Но просто так взять и отказаться от своего прошлого не могу.
– Ты не хочешь. А это уже другая история.
С Иваном Лина стала улыбаться чаще.
* * *
Спустя две недели отец и дочь покинули стены больничного учреждения. Иван вызвался отвезти их домой на своем авто. Михаилу ещё какое-то время нельзя будет садиться за руль. К тому же увольнение с работы автоматически лишило его средства передвижения. Ведь он был водителем.
– Ничего, побуду пешеходом, – как обычно отшучивался он. – Для здоровья полезнее. А то слишком засиделся.