Лина развернулась и нетвердыми шагами пошла вглубь зала. Ноги плохо слушались. Да ещё и прохлада сковывала её движения. К тому же она помнила, что вид сзади у неё ничуть не скромнее, чем то, что незнакомец видел спереди. И тонкая полоска ткани между ягодиц никак не закроет её тело. Но если он видел почти всё и при этом не позволил себе перешагнуть грань, можно считать, что Лина в безопасности?
Диван был обит мягкой тканью. Лина села и тут же услышала:
– Мне нужно, чтобы твоя поза была свободной. А ты вся зажата. Расслабься.
– Не могу, – ответила девушка. – Ситуация непривычная для меня.
– Выпей воды.
Графин стоял там же, где палитра с кистями. Незнакомец налил воды в стакан и поднёс к самому её лицу. Лина сделала глоток. Потом ещё. Но легче ей от этого не стало. Тело по-прежнему не слушалось, закрываясь всеми способами. Тогда незнакомец обошёл диван и встал с задней стороны. Двумя руками впившись в плечи Лины, он начал их массировать. Руками в черных перчатках. Лина старалась не глядеть на свою оголенную грудь, как будто тем самым отрицая факт своей обнаженности. Но незнакомцу прекрасно было видно всё. И он не таился, не смущался. Он вел себя самым непринужденным образом. Это его работа, поняла Лина. Для него она – не более чем очередной экспонат, который, к тому же, надо привести в порядок, чтобы он выглядел так, как владельцу понравится.
Это были новые необычные ощущения. Никогда Лина не думала, что столкнется с таким, что испытает подобный опыт. И пока она не знала, как к этому относиться. Но очень хотела, чтобы незнакомец оставил ей хоть что-то, чего не коснётся ни его взгляд, ни его рука.
– Вы не станете раздевать меня всю?
– Сегодня – нет. Ты можешь оставить эту полоску ткани, – и он указал кистью на область ниже живота.
– Сегодня?! Но разве…
Незнакомец взмахнул кистью, и капли краски упали на лицо девушки. Словно кровавые слезы, они оставили свои следы. Лина хотела смахнуть их, вытереть, но мужчина не дал.
– Опусти руки. Не надо портить красоту. Тебе идет этот цвет.
– Вы сумасшедший? – она сжалась в комок в угол дивана. – Я боюсь вас.
– Не стоит, – бархатным обволакивающим голосом произнес он. – Разве я сделал что-то плохое?
– Вы принуждаете меня к таким поступкам, которые я не приемлю. Мне очень тяжело свыкнуться с тем, что незнакомый мужчина смотрит на меня раздетую. И если нам ещё раз придётся встретиться, и вы захотите, чтобы я…
– В тебе слишком много зажимов, Лина. Так нельзя.
Кажется, он впервые назвал её по имени. А ведь она ему не представлялась. Наверняка, Селия всё за неё рассказала. Хотя… он же сам просил её найти Лину. Значит, знал о ней больше, чем девушка предполагала. Но откуда?
– Скажите, как вы меня нашли? Мы ведь незнакомы.
– Тебе не обязательно это знать. Лучше выпрямись и опусти ноги вниз. Я хочу видеть тебя.
– Ничего не буду делать, пока не скажете, кто вы.
– Но разве это не понятно? Я твой мастер, – и это прозвучало загадочно и вместе с тем чарующе. Похоже, он умеет не только рисовать. Он и голосом своим владеет потрясающе. То делает его низким, враждебным. То – услаждающим слух и обезоруживающим. Кто же этот таинственный человек?
– Мастер? – словно эхо повторила Лина. И ей показалось, что в этом помещении слово прозвучало как-то по-особенному.
– Человек, создающий образы и рисующий их. Художник, скульптор. Мои руки привыкли творить.
– А как вас зовут?
– Мастер, Лина, – повторил он. – Для тебя я – мастер.
– Так нечестно. Вы знаете моё имя, а я ваше – нет.
Она услышала легкий смешок.
– Мы не в равной позиции. И тебе не следует знать больше, чем ты уже узнала.
– Так… – она снова занервничала. – Но я бы хотела прояснить ситуацию. Вы дали понять, что эта встреча – не последняя.
– За одну ночь шедевры не создаются.
– А что насчёт денег? Мне они понадобятся завтра. Вы сдержите слово и… дадите мне их?
– Слово? Разве я тебе его давал?