«Значит, опять безвкусица и разврат», – обреченно подумала Лина.
Что ж, мастер и так видел её наполовину раздетой. Можно не таиться перед ним. А если он попросит её снять с себя всё? И ничего ей не оставит?
Он способен на такое.
Он вообще на что угодно способен.
«Аванс, – вспомнила Лина. – Папа. Операция».
Назад пути нет.
– Спасибо, Селия. К 22.00 я буду готова.
– Удачного вечера, Лина.
– И вам.
В телефоне уже шли гудки. Но Лина застыла, держа его возле уха, словно перестав слышать. Слишком много таинственного, даже мистического связано с её так называемой «работой». Ей бы следовало опасаться этих людей – Селию и особенно – мастера. Любителя наносить кроваво-красную краску на обнаженные тела.
* * *
Когда она вернулась к столику, то застала Зину, вовсю болтающую с каким-то незнакомым парнем. Лина, едва поздоровавшись, сообщила, что ей срочно нужно их покинуть. Зина безо всякого сожаления отпустила подругу и вновь занялась новоиспеченным знакомым. А Лина вышла из кафе на улицу, вдохнула свежего морозного воздуха и пошла к автобусной остановке. Селия правильно сказала, что ей нужно выспаться. Иначе ещё одну ночь на ногах она не выдержит. Вот только надо позвонить врачу и узнать, как обстоят дела с операцией.
Иван Сергеевич на вызов не ответил. И тогда Лина подумала, что незачем зря дергать врача. Операция не может пройти так быстро, как ей бы хотелось. К тому же, Иван Сергеевич сам ей отзвонится, когда всё будет сделано. Значит, надо набраться терпения и ждать. И делать то, что от неё требуется в таких случаях.
Легко сказать.
Лина поехала домой, чтобы успокоиться и отдохнуть, наконец. В квартире почему-то было холодно. Наверное, опять перебои с отоплением. Последние два года это случается часто.
Девушка переоделась, закуталась в теплый плед и легла на постель. Сначала включила телевизор, но вскоре поняла, что смотреть и слушать ничего не хочется. Только спать. На часах 16.00, время до вечера у неё есть. Она завела будильник на 21.00, закрыла глаза и почти сразу уснула.
В 21 ровно раздался противный звон. Лина нарочно ставила именно такой на будильник, чтобы как можно скорее проснуться и выключить его. В квартире было темно. Стало теплее. И ужасно хотелось есть. Последний раз она обедала часа в два в университетской столовой, и сейчас живот неприятно сводило.
– Такими темпами я стану совсем худющая, – сказала сама себе Лина. – Интересно, художнику это понравится?
Судя по его картинам, слишком пышных женщин он не любил. Или просто не рисовал их. В основном, ему позировали молодые девушки, в чём-то похожие на Лину. Узнать бы, сколько ему самому лет? Но точно он не её ровесник. Голос как у зрелого мужчины. Пожалуй, немного походит на голос Артура.
Кстати о нём.
Их последняя встреча была, мягко говоря, очень камерной. Неожиданное знакомство, потом его появление у её дома, поцелуи в квартире и… всё, что могло за этим последовать. При воспоминании о нём Лина ощутила непривычное возбуждение. Чего никогда не было с другими знакомыми ей парнями. Да, именно парнями. Ребятами, которые учатся с ней в универе. А Артур – он давно не юноша. Зрелый опытный мужчина, к которому её, стыдно сказать, тянет с первой минуты знакомства. Интересно, они ещё встретятся? Или он, поняв, что у неё совершенно нет опыта в отношениях мужчины и женщины, решит оставить попытки обаять её?
Лине бы этого не хотелось.
– О чем я только думаю? Мне собираться надо. Времени остаётся всё меньше.
Снова надевать на себя эти безвкусные тряпки. Как этот стиль называется, когда тона слишком вызывающие, кричащие? Андеграунд, кажется? Лина не была сильна познаниями в искусстве. А вот первый курс на факультете психологии подсказывал ей, что у художника есть маниакальные черты. Иначе как объяснить его одержимость кроваво-красными тонами? Стойкая ассоциация именно с кровью и ни с чем другим возникла у Лины почти сразу. И это пугало её. Какие ещё идеи придут в голову этому странному человеку, который даже лицо своё прячет под маской?
Однако к 22.00 она была полностью готова и спустилась вниз. Водитель уже ждал. Он не звонил, не предупреждал, что подъехал. Это была молчаливая договоренность. Лина просто должна была прийти вовремя, и это не обсуждалось. Села она на заднее сиденье (та самая зона комфорта), поздоровалась и только. Ни о чем говорить не хотелось. Каждый выполнял свою задачу. Водитель вез её на «работу». Она настраивалась на долгую бессонную ночь.