Лина взялась за ручку двери, намереваясь уйти немедленно. Но Селия властным голосом остановила её.
– Не торопись, милая. У тебя ещё есть время подумать и принять правильное решение. Тебя всего лишь просят раздеться. А что в этом неприличного? В кабинете у врача пациент также может раздеться догола.
– Но он не врач. Он мужчина! – воскликнула Лина. – И он смотрит на меня глазами отнюдь не врача.
– Так вот что тебя беспокоит, – и Селия снисходительно улыбнулась, вмиг смягчившись. – Что же ты сразу не сказала?
Теперь она смотрела на неё другими глазами – так, словно понимала всю слабость её воли. Но Лине это совсем не понравилось. Она вовсе не хотела, чтобы о ней думали так, будто она просто испугалась обычного мужского внимания. Да, она девушка. Но в этой мастерской у неё несколько иная роль. Она – объект вдохновения, как утверждал мастер. Она объект, приносящий удовольствие, как говорила в самом начале Селия. Такое сравнение нельзя забыть.
– Лина, – Селия вновь обратилась к ней, – твои чувства мне понятны. Ты очень молода и не можешь поставить ценность работы выше своих принципов. Но напоминаю, что если ты хочешь получить тот самый результат, о котором мы договаривались вначале, тебе придется подчиниться.
– Да поймите вы! – Лина едва не плакала от досады, что её не хотят услышать и принять. – Я не хочу, чтобы первый мужчина, который увидит меня голой, был этот художник. Я хочу, чтобы это был тот, с кем я сама…
Она не смогла договорить. Но Селия прекрасно закончила за неё.
– Тот, кому ты захочешь отдаться. Мне всё ясно, Лина. Но ситуация такова, что тебе придется через себя переступить. Или всё может закончиться печально.
– Я только прошу, пожалуйста, не трогайте моего папу! Он достаточно пострадал.
– Хорошо, что ты помнишь об этом. Деньги перечислены на счёт, операция сделана. Твоему отцу предстоит долгий период восстановления, и на это также понадобятся средства. Ты знаешь, как их получить. Твой художник – щедрый человек. И он не просит много взамен. Всего лишь слушаться его.
«Всего лишь обнажиться перед ним полностью, не оставив себе ничего», – горько подумала Лина.
«Ну, почему? – рассуждала она, когда осталась одна напротив своего подъезда. Селия довезла её до дома и попрощалась, напомнив, что у неё не так много времени, чтобы принять верное решение. Даже подчеркнула это слово «верное». То есть, любой противоречащий желанию художника вариант будет неверным для неё. Что ж…
«И, всё-таки, почему? Если бы на моём месте была менее щепетильная, более раскованная девушка, то никаких проблем вообще не было».
И тут же отвечала самой себе: наверное, другую он бы не выбрал. Ему нужна именно такая. Непонятно чем, но она зацепила его. Не как женщина мужчину, а как художественный образ мастера. Но даже такое объяснение не облегчало Лине жизнь. Пусть она для него всего лишь объект позирования, актриса. Но он-то для неё мужчина. И изменить этот образ в своём восприятии она не может.
Мужчина.
Неприятный ей мужчина.
Пугающий её и отталкивающий.
Очень много мистики вокруг него. А мистика порождает легенды. Откуда он о ней узнал? Как он связан с папой? Почему так разбрасывается деньгами? Какую роль в этой истории играет Селия? И много чего другого.
А температура воздуха опускалась всё ниже. Самый холодный период времени – последний час перед рассветом. Лучше встретить его в своей квартире за надёжными стенами и крепкой дверью. Но поднимаясь по ступеням, Лина продолжала чувствовать тревогу. И ощущение, что она постоянно находится под пристальным наблюдением, не отпускало. Даже когда она принимала душ, ей казалось, что на неё кто-то смотрит.
Глазами мастера.
Черными и бездонными, словно пропасть.
«Он, что, теперь меня повсюду будет преследовать?»
* * *
А плюс был в том, что ей удалось выспаться. И прийти на занятия в более или менее адекватном состоянии. Какие-то новые дисциплины они изучали. Ужасно скучно. И всё мимо неё. Вообще, зачем в конце семестра давать новые знания? Завтра у них начинаются каникулы. А тут какой-то неожиданный курс из десяти лекций. Ладно, ей всё равно это не пригодится.