Лина не хотела признавать свою слабость. Да, больно. Но это же скоро пройдет. Это ведь у всех так бывает в первый раз.
– Девочка моя, расслабься. Всё уже сделано.
Да, он прав. Обратного пути нет. И вроде немного жаль, что она так опрометчиво распорядилась своей судьбой. А вроде и нет.
С каждым его новым толчком ей становилось легче. Тело привыкало. Глаза закрылись. Не нужно ничего видеть, если можно так глубоко чувствовать. Боль ещё не прошла. Но вместе с ней стало зарождаться другое ощущение – удовольствия. И тогда Лина поняла, что всё сделала правильно. Именно потому что она этого хотела.
Хотела стать взрослой. Хотела познать мужчину. Хотела через него познать себя, свою женскую природу. И дело даже не в мастере, её рисующем, и его приказе. Дело в ней самой. Её тянуло в мир взрослых. И она туда пошла, ведомая этим мужчиной, едва знакомым ей. Но так остро осязаемым в этот главный момент их близости. И если бы её спросили, после того, как откинулась на подушке, разметав волосы, облизывая пересохшие губы, жалеет ли она теперь о случившемся? Ответила бы однозначно: нет. Тысячу раз – нет!
«А если бы на месте Артура был кто-то другой?»
«Тоже нет».
«А почему?»
«Кто, если не он?»
* * *
«Лина, дорогая моя девочка…»
Ей показалось, или она слышала голос отца? Он звал её, как в детстве.
Привиделся сон. Папа, ещё молодой, склонился над её кроваткой и, мягко поглаживая волосы, звал её по имени.
Мама рассказывала, что когда дочь родилась, именно папа настоял, чтобы её назвали Линой. Ангелиной. Ангелочком.
«Мой ангел… Теперь ты никогда меня не оставишь».
Лина проснулась и ощутила, что в постели ей тесно. Слегка повернув голову, она увидела Артура, пристально глядящего на неё. Похоже, он давно проснулся и просто лежал рядом. Разглядывал её обнаженное тело. Одеяло сбилось и сползло, открыв Артуру все прелести девушки. Лине стало стыдно. Она хотела закрыться, но он, протестуя, накрыл её руку своей.
– Не надо. Я видел всё, что хотел.
– Мне не привычно, – Лина пыталась скрыть смущение.
– Возможно. Это был твой первый раз.
Пальцы играли с её выпуклым соском. И от этого кожа вокруг покрывалась мурашками.
– А у нас ещё что-то будет? – вдруг спросила Лина.
На самом деле в этот вопрос она вложила гораздо больше смысла, чем было на поверхности. Не только о продолжении ночи она спрашивала, но и о том, что ждет их обоих в дальнейшем. Потерять девственность, а затем потерять мужчину – такого расклада ей бы не хотелось.
С другой стороны Лина не могла не признавать, что потерять можно лишь то, что имеешь. А Артур, как был, так и остался ей чужим. Даже несмотря на слияние тел, души их по-прежнему жили порознь.
Но Артур воспринял её слова по-своему. И, легко сжав упругую грудь, он перевел взгляд на лицо девушки, и сказал:
– Тебе лучше потерпеть несколько дней. Иначе снова будет больно.
– Я вовсе не это имела в виду… – щеки Лины покрылись краской. Но Артур приложил палец к её губам, прося молчать. А потом, приоткрыв эти губы, проник пальцем внутрь и охрипшим голосом, так нравившимся Лине, шепнул:
– Если бы ты знала, как много всего мне хочется с тобой сделать!..
Если каждое его признание будет так шокировать её, она сгорит со стыда.
Но Артур не собирался дальше развивать эту тему. Откинув одеяло, он встал с постели и начал собирать одежду.
- Ты хочешь уйти? – Лине не хотелось признаваться в том, что ей будет обидно, если он так поступит.
– Да, мне пора, – Артур оказался безжалостным. – Дела не ждут. И прерывать их даже ради такого ангела, как ты, я не могу.
– Но мы… ещё увидимся? – она испугалась, что со стороны это будет выглядеть, как будто она выпрашивает у него внимания.
– А тебе бы этого хотелось?
Артур повернулся в профиль, и Лина так и застыла взглядом на его мужском достоинстве. Судя по всему, Артуру и впрямь хотелось продолжить ночные приключения. Ну, неужели работа может быть важнее чувств?