Об этом рассказывали на факультативных занятиях по телесно-ориентированной терапии. Был один приглашенный специалист, который в рамках пяти занятий постарался погрузить студентов первого курса в мир большой «телески». Кое-что Лина запомнила. Но только спустя месяцы поняла, как много правды в этой науке.
– Положительно ты сегодня сама не своя, – повторил мастер. – Что с тобой случилось? Может быть, разговор с отцом повлиял на тебя?
– Папа тут ни при чем. Не надо его впутывать.
Любое высказывание, затрагивающее папу, её пугало. Как будто мастер таким образом охлаждал её, отрезвлял. Знал, на что надавать. Ну, конечно, ему важно было перехватить инициативу.
Лина собралась с духом и максимально постаралась отринуть мысли об отце. Не время для тревоги. Перед ней опасный соперник, которому ужасно хочется её раздеть. Неужели она этим не воспользуется? Ведь за тем она и пришла сюда сегодня.
Она смело взглянула в его черные глаза. Интересно, а волосы какого цвета? Обычно такие глаза бывают у жгучих брюнетов. Светлые волосы смотрелись бы нелепо. Да, он наверняка темноволосый. Как и Артур.
– Похоже, сегодня ты не настроена на работу.
– Наоборот. Сегодня у меня настроение как никогда.
Платье спущено вниз. Ноги плотно сжаты. Руки мастера легли на колени девушки и развели их в стороны. Совсем чуть-чуть.
– Мы будем делать то же, что и вчера?
Горячий взгляд скользнул по её телу, задержавшись между ног. Лину обдало жаром. Сейчас он попросит, чтобы она запустила руку себе в трусики.
– Не совсем, – сказал мастер. – То, что было вчера, сегодня уже неинтересно. Я хочу попробовать другое. И для тебя это будет новым опытом.
– Что ты хочешь со мной сделать?
– Для начала – связать тебе руки.
Пауза.
– Что-что? Повтори.
– Хочу связать тебе руки, – четко проговаривая каждое слово, повторил мастер.
– Помнится, вчера мои руки были тебе нужны.
– Не мне. Ты сама ими отлично пользовалась как инструментом удовлетворения своей похоти.
– За неимением рядом мужчины, который бы меня удовлетворил, – парировала Лина. – Что ещё остается?
– Ты давно этим занимаешься?
– Нет. Ровно с того дня, как потеряла девственность.
– И тогда же ты испытала первый оргазм?
– Пока нет. Я его не достигла. Было больно… вначале. Потом я привыкла.
– Хотела бы продолжить?
– Конечно. Это новые ощущения и они… очень… очень…
– Не «очень», а «самые», – поправил мастер. – Ты ведь это имела в виду?
– Я не знаю, насколько они «самые», пока не испытала их с мужчиной.
– Но ты знаешь, каково это, когда ты сама себя удовлетворяешь.
– Мне кажется, это не одно и то же. Когда он прикасался ко мне, – улыбка поплыла по губам, – это было гораздо острее. Не так, как делала я.
– Добавь к этому тот факт, что не ты управляешь своими ощущениями, а кто-то другой ведет тебя по этому пути. Кто-то очень желанный для тебя.
– Ты прав. Это добавляет остроты. И делает ощущения сильнее.
Она так запросто говорила с ним о том, что все восемнадцать лет было под запретом. С подругами Лина это, конечно, обсуждала. Та же Зина делилась своими впечатлениями от интимной близости с разными партнерами. Но Лине поделиться было нечем. Она могла только мечтать. И вот теперь она сидит перед мастером, рисующим её обнаженную, и так легко делится своими переживаниями и открытиями, как будто он самый близкий человек.
Синдром вагонного попутчика. Лина позже вспомнила об этом термине. Когда случайный человек внезапно получает такой кредит доверия, что узнает о тебе самое сокровенное. Причем без взаимных обязательств. И нет никакого страха, что он выдаст, поскольку эта встреча – первая и единственная.
Но мастер… этот удивительный художник, вдохновляющийся эротическими мотивами, не равен случайному попутчику. Он пришел в её жизнь и остается там на неопределенный срок. А она доверяет ему самое важное.
– Как тебе это удается? – спросила Лина.
– Что именно?
– Притягивать меня к себе. Я делюсь с тобой такими вещами, о которых не говорила никому. Я вся открыта перед тобой. У меня почти ничего не осталось, что я могла бы спрятать.