– Что это было?
– А что ты почувствовала?
– Легкость. Ты что-то сделал.
– Правильно. Давай попробуем ещё раз, – и он провел вдоль её руки – от плеча к запястью.
– Это ткань? – предположила Лина.
– Нет. Область рук – не самая чувствительная. Но если я проведу здесь… – и он коснулся шеи, провел вдоль неё, спустился к груди. Соски моментально набухли, и по всему телу побежали мурашки. – Холодно, Лина?
– Не холодно. Это совсем другое.
Она услышала легкий смешок. Он знал, что она имела в виду. То самое возбуждение, которое так легко в ней можно было вызвать. А ведь он даже не касался её пальцами.
Еле уловимое, полупрозрачное исследовало точечно её тело. Мастер оказался прав: закрытые глаза не мешали восприятию. Наоборот, скованность движений рук и невозможность видеть только усиливали ощущения в теле. А он продолжал водить чем-то невероятно мягким по её коже. Когда остановился на уровне живота, Лину пронзила догадка:
– Похоже на перышко.
– Так и есть, – подтвердил мастер. – Видишь, как хорошо ты умеешь распознавать объекты.
Следующее прикосновение было холодным. По ощущениям напоминало что-то кожаное, более плотное.
– Ремень? Только не говори, что собираешься меня им хлестать.
Мастер рассмеялся. Смех его, кстати, звучал весьма приятно. Хотя раньше так Лине не казалось.
– Ты насмотрелась порнофильмов. Я же сказал, что не хочу делать тебе больно. Зачем это вообще нужно?
– Ну, не знаю. Кто-то получает от этого удовольствие.
– От причинения боли другому человеку?
– Или когда больно делают ему самому.
– Ни в том, ни в другом не вижу ничего привлекательного. Садизм всегда абсурден. Как и мазохизм. Это сродни ненависти к человеческому в себе и в других. Зачем ненавидеть, если можно испытывать более приятные чувства?
– Ты прав, – его слова приятно удивили Лину. Всё новыми гранями выражается мастер. Только по-прежнему она не знает его имени. – Может, скажешь мне всё-таки, как тебя зовут?
– Зачем? Разве тебе недостаточно?
– Я не знаю, как к тебе обращаться. Ты делаешь со мной всё, что пожелаешь, а я что получаю взамен?
– Позволь напомнить… – начал он.
– Только не надо про деньги. Я не это имею в виду. Хотя они мне, действительно, были нужны. И… ещё понадобятся.
– Ты ненасытная, Лина.
Она готова была голову на отсечение отдать, что в этот момент на его губах играла улыбка.
– Я просто… просто хочу знать, с кем имею дело.
– Хм… А как ты сама мысленно меня называешь?
– По-разному. Иногда использую ругательства.
– Не сомневаюсь. Но всё-таки, как бы ты определила мое местоположение относительно тебя?
Искуситель. Совратитель.
Нет, совращает она.
– Я не знаю, – призналась Лина.
Заказчик. Клиент. Спонсор.
Всё не то.
Художник, создатель, творец.
Вот это ближе к делу. Но всё ещё чего-то не хватает.
Какой-то маленькой детали между ними, которая бы замкнула эту цепочку объяснений.
– Ты мог бы стать для меня очень многим, если бы…
– Если? – эхом повторил он.
– Если позволишь мне быть ближе, – закончила Лина.
Она вдруг испугалась, что он неправильно её поймет. Но если бы Лину сейчас попросили уточнить, какую конкретно близость она имеет в виду, девушка бы не смогла ответить.
Это не передается словами в полной мере. Это надо прочувствовать, прожить по-своему.
И мастер понял это так, как мог только он. Чего-то подобного Лина ждала. Ведь она специально затеяла с ним эту игру в кошки-мышки. И всё-таки, когда его пальцы скользнули вниз к тонкой ткани трусиков, первой её реакцией был страх.
– Ну, зачем ты так? – мягко спросил мастер. – Разве не этого сама хотела?
– Я? откуда ты знаешь?
– Догадаться было нетрудно. Ты сегодня целый вечер пытаешься меня соблазнить. Признаюсь, я слегка удивлен. Не думал, что ты решишься на это так скоро.