– Но ты ждал этого, да?
Он не ответил. Словами – не ответил. Но Лине, в общем, стало всё понятно. Когда тонкую полоску ткани нижнего белья он отвел в сторону, а затем провел по нежной поверхности кожи пальцем, всё тело задрожало.
Лина подумала, что поступает неправильно, принимая его. Ещё не остыли воспоминания о первой близости с одним мужчиной, как она уже хочет… другого!
Нет, она его не может хотеть. По плану это он должен захотеть её. Но почему тогда всё тело так активно рвется ему навстречу? Словно что-то знакомое есть в нем. Или это то самое мужское начало, которое притягивает женщин инстинктивно на уровне бессознательного?
– Анализируешь? Лишнее, Лина.
И чтобы отвлечь её от размышлений, он стал активнее вращать пальцем вдоль самой чувствительной части её тела.
Это было по-настоящему остро. Возбуждение стало расти, подниматься, обволакивая её туманом, сквозь который не проступало больше ничего. Мир сосредоточился в одной-единственной точке. И только один страх ещё висел в воздухе: что если он сейчас её отпустит? И в один миг всё оборвется.
– Ты же не будешь со мной таким жестоким… – пролепетала она, выгибаясь в спине.
– Нельзя останавливаться, да, Лина?
– Да!
– Может, развязать тебе руки?
– Зачем?
– Если я остановлюсь, ты сама продолжишь.
– Нет! – её слишком громкий ответ разнесся эхом по мастерской. – Пожалуйста, продолжай.
– Сколько же в тебе огня… Ты сама-то знала об этом?
Откуда она могла знать? Если это её первый опыт.
Всё ближе и ближе финал. Всё труднее сдерживать себя. Он не остановится, нет. Он не бросит её сейчас. Он должен помочь. Ещё немного… и…
Вскрикнув, Лина откинула голову на спинку дивана. А ещё через несколько секунд блаженного экстаза наступило полное освобождение. Силы оставили её.
Сонное вино подействовало. Всего несколько глотков, что она сделала.
Он и это предугадал.
– Отдыхай, Ангелок. Ты сегодня слишком устала.
Он отошел в сторону мольберта. Там всё было бело. Ни одного штриха за сегодня. Все следы остались на её теле и его душе.
Разве у мастера есть душа?
Пальцы хранят её запах. Головокружительный. И такой же сладкий на вкус. Облизнув их, мастер ушёл в дальний угол мастерской, где за длинной портьерой была дверь, ведущая в другую комнату. Он скрылся за ней, но через пару минут вернулся с одеялом. Развязал Лине руки, переложил её поудобнее и накрыл. Девушка крепко спала. И проснется через несколько часов, не раньше. Ему хватит времени, чтобы всё обдумать.
* * *
Когда-то давно здесь располагалось чердачное помещение. Из постоянных жителей были только голуби и те немногие залетные птицы, которые в отсутствие людей могли облюбовать себе это место.
После того, как бывший муж Селии выкупил дом, птицы были изгнаны. А владелец стал единовластным. И в гости к себе приглашал крайне редко.
Мастер взобрался по ступеням на чердак. Включил ночник. Никакого яркого света. Ему всегда нравилась полутьма. А сегодня вдобавок луна почти полная. И если высунуться из окна, можно поймать её нервный матовый свет. Он и успокаивает и будоражит ум одновременно.
Вино закончилось, и надо снова пополнять запасы. Одно время он пил очень много. И если бы не Селия, мог утонуть. Она вовремя вытащила его, спасла от безрассудства. Одной ногой он уже качался над бездной. И сейчас, похоже, снова готов туда шагнуть.
«Лина, Ангелина…»
Она обращала на себя внимание ещё будучи ребенком. Но тогда симпатия была другая. Девочка с тем же именем, что и та, которая погубила троих. Разрушила их равновесие. И вот один прикован к больничной койке, второй заперт в четырех стенах палаты для умалишенных, а третий…
Третий – он.
«Ангелина».
С самого начала она прятала под застенчивостью и стыдливостью своё истинное лицо. Немного времени понадобилось, чтобы раскрыть её сущность. Женщины – они внутри кошки. Кто приласкает, к тому и бегут. Вначале едят с руки, затем эту же руку царапают. Играются. И убегают и возвращаются вновь.