– Ты знаешь себе цену, дорогая.
– А ты себе – нет. Но я бы, пожалуй, купила тебя.
– Хочешь, чтобы я продал тебе душу? Селия, ты настоящий дьявол. Довольствуйся телом. Разве тебе мало?
– Мало. И не надо считать меня бездушной расчетливой тварью. Я тоже человек. И я умею любить. Если бы ты только захотел…
Даже лежа на диване в неудобной позе она выглядела сногсшибательно. Нарочно не сдвигала ноги, чтобы он мог рассматривать её. Селия не знала стеснения. Зато мастеру было известно, что он далеко не первый, кто удостоился такого внимания с её стороны. И быть одним из многочисленных игрушек, тешащих её самолюбие, не хотел.
– Взаимная выгода – вот, что держит нас вместе, – напомнил он. – Давай не будем нарушать договоренность. У нас ведь и так всё хорошо?
Он подал ей руку, помог подняться, поправить платье. И пока Селия собирала волосы в пучок, напомнил ещё кое о чем. Что было важно для него.
– Поговори с ней сегодня. И убеди вернуться сюда. Ты знаешь, как это сделать.
– Так и быть. Но ты мне будешь должен.
– Не сомневался, что ты это скажешь.
* * *
Лина ворвалась в квартиру раздраженная. Слезы обиды жгли её щеки. Она готова была вот-вот разреветься. И сдерживалась, пока не оказалась дома.
В автобусе, в котором она ехала, было много людей. И девушке казалось, что каждый из них смотрит только на неё. Хуже – знает о её боли и втайне смеется над ней. Это было ужасно.
Нет, она не просила ни от кого сочувствия. Было бы идеально, если бы в её жизнь вообще никто не вмешивался. Но когда чувства оголены, словно электрические провода, по которым бежит смертельный разряд, достаточно малейшего касания. Например, взглядом.
Умом она понимала, что никому дела нет до её перипетий с мастером и его, как оказалось, любовницей – потаскушкой. Именно так Лина стала называть Селию, которая в один миг превратилась в отвратительную женщину. Она ещё хуже, чем этот безумный художник. Он человек творческий с больным воображением. А эта дама? Притворялась женщиной из высшего общества с изысканными манерами и безупречной репутацией. А на самом деле? Находит для своего любимого заказчика глупых наивных девочек, которых он использует по своему усмотрению. А сама потом трахается с ним в его же мастерской. На том самом диване, где Лина спала эту ночь. Там, где руки мастера гладили её тело. Как хорошо, что большего между ними не было!
Лина спряталась, когда он стал её искать. Укрылась в темном углу. Но оттуда ей было хорошо видно, как эти двое, легко перенеся её исчезновение, затем переместились на диван, чтобы излить друг на друга свою страсть. Ей было достаточно впечатлений, чтобы ещё и в подробностях увидеть, как они занимаются сексом. Лина ушла окончательно и больше решила не возвращаться.
– Предатель! – она швырнула сумочку на пол. – И она предательница тоже. Все вокруг!
Кроме папы, конечно. Он единственный верный и надежный человек. Но его нет рядом, и приходится справляться в одиночку. Впрочем, она бы всё равно ему ничего не рассказала. Слишком стыдно. Хотя папа говорил, что любить и поддаваться чувствам – это нормально, даже хорошо. Но он ведь не знает, насколько сильно занесло его дочь. Переспала с одним, а на следующий день пыталась соблазнить другого. И ей это почти удалось.
– Что за черт! – Лина продолжала ругаться.
Она не могла найти места. И не могла успокоиться. Возмущение не утихало. Лина ходила из угла в угол, натыкаясь на мебель, словно первый раз была в этой квартире. Комнаты теснили. Тогда она снова оделась и вышла на улицу.
Погода менялась. Ещё вчера синоптики предсказывали смягчение температуры, легкий снегопад и потепление. Что это – грезы о весне? Вряд ли она принесет с собой кусочек счастья. В этой жизни, похоже, его так просто не заслужить. Нужно или выгрызать зубами или ждать сюрпризов, которые зачастую оказываются перевертышами.
Лина и сама не понимала, почему так сильно злилась. Мастера она почти не знает, и он ей ничего не обещал. Между ними договоренность, сделка. И собственно всё. Тогда почему она испытывает… ревность?
«Да он мне совсем не нравится! Мне просто не хватает мужского внимания», – решила она.