– Ладно, и зачем тогда я здесь? Чтобы увидеть изображения его бывшей возлюбленной? Хм, если, по мнению Селии, это может меня отпугнуть, то женщина эта совсем глупая. Какое мне дело до его бывших? Может, её давно… в живых нет.
За неимением других собеседников Лина говорила сама с собой. Она научилась этому, когда отца забрали в больницу. С тех пор одиночество в квартире снедало. Ей надо было выговариваться, и она не нашла никого другого, кому могла бы довериться. Так и сходят с ума, думала поначалу Лина. Но позже стала проще к этому относиться. В конце концов, ничего плохого нет в диалоге с самим собой. Если, конечно, осознаешь, что ты и твой внутренний голос – это один и тот же человек, и собственными мыслями управляешь только ты.
Когда она высказала предположение о возможной смерти бывшей возлюбленной (как она точно для себя определила) мастера, вдруг повеяло холодом. Словно ветер незримо прошелся у неё за спиной, пошевелив волосы. Сердце замерло от страха. Но бегло взглянув в сторону окна, Лина увидела, что оно приоткрыто. И тогда облегченно выдохнула. Это, и правда, был ветер. Всего лишь ветер.
Ей вдруг стало тесно в этой комнате. Почти всю её заполнила собой эта незнакомая женщина. Несмотря на внешнюю красоту, она вызывала у Лины отторжение. И отчасти благодаря этому девушка не сразу обратила внимание, что черты лица не кажутся такими уж незнакомыми. Что выражение глаз кого-то сильно напоминает. А улыбка – и скромная и кокетливая одновременно – сотни раз была увидена ею. Но ревность взяла верх над рассудком и логикой, и Лина, устав рассматривать портреты, решила выйти из комнаты. Больше на втором этаже ничего не было.
– И так, мне остался последний виток. Что-то я там найду?
Ревность, кстати, отодвинула на задний план и страх. Теперь Лина была настроена по-боевому. Докопаться до истины и собрать все кусочки пазла воедино. И раз уж Селия так хотела, чтобы она осмотрела этот дом, значит, в нем, действительно, можно найти что-то стоящее. А не только фанатичные портреты одной-единственной музы.
Она пошла на третий этаж. Здесь снова пришлось воспользоваться фонариком на телефоне. Свет то мигал и угасал, то горел, но тускло. Перебои с электричеством здесь ощущались сильнее всего. Но Лину это уже не могло ни напугать ни остановить. Её вела вперед цель – узнать правду о мастере.
Лестница на третий этаж начиналась не там, где Лина поднималась на второй. Третий этаж, как она поняла, полностью находился внутри узкой башни с высоким и острым шпилем. А сама лестница была узкой и вилась зигзагами. Вот же мастер любитель добавлять остроту ощущений во всем. Даже подняться сюда по-нормальному сложно, не сбив каблуки. А ещё есть риск оступиться и полететь вниз. Ну, зачем надо было усложнять подъем? Чтобы отпугнуть незваных гостей?
Наконец Лина добралась. Прямо перед ней, напротив верхней ступени была железная дверь. Очень похожа на ту, какую она видела в нынешней мастерской. Эстетика, пришедшаяся по вкусу мастеру. Всё-таки, он особенный человек. В современном мире выдумывает себе сказку. Только окрашена его история не радужными цветами, а ярко-алыми. Маниакальный флер.
Дверь легко подалась. Лина открыла её и вошла.
Вот тут и была настоящая галерея. Только не рисунков и не скульптур. И даже не миниатюр. Комната была усеяна фотографиями.
Лина увидела двух юношей, непохожих друг на друга. Но стояли они рядом, и один, тот, что повыше, положил руку на плечо другому. Тем самым подтверждая братскую или дружескую связь между ними.
Тот, что пониже, был блондин. Молодой настолько, что выглядел лет на восемнадцать, не больше. Не примечательный почти ничем, кроме выражения глаз. Цвет до конца Лина не сумела распознать, какие-то оттенки серого или голубого. Но выражение глаз было особенным. Парень словно горел чем-то, был одержим идеей или фантазией. Смотрел в объектив фотокамеры, но видел, определенно, что-то своё. Лине он показался едва ли не сумасшедшим. И не понравился совсем.
Зато другой, тот, что повыше был симпатичным. Брюнет с растрепанными волосами, закрывающими часть лица. Но ему это очень даже шло. Волосы вились, и таким кудрям могла бы позавидовать девушка. А на глазах него были очки с затемненными стеклами. Парень, похоже, имел собственный стиль. И любил выглядеть демонстративно. На этом лице Лина задержала взгляд дольше.