– Не знаю, может, моя фантазия чересчур разгулялась, – отложив фотографии, Лина попыталась вернуть себе способность мыслить рационально. – Пока это всё на уровне предположений. И я могу во всём ошибаться. И ничего особенного между ними не было.
Вот только она решила, что надо будет спросить Селию. И мастера, когда она придет к нему (ей ведь обещали устроить ещё одну, прощальную встречу).
И папу. Когда он поправится и наберется сил для этого разговора.
Перед уходом Лина подумала, что в этом особняке она нашла далеко не всё, что могла бы. Но ей не хотелось больше искать. И дело было даже не в мастере. Что бы она о нем ни узнала, пусть даже это порочило бы его репутацию ещё больше, она всё равно не изменит о нем мнение. Да, он сумасшедший в некотором роде, со своими особыми пристрастиями. Но она привыкла к этому. И вряд ли он шокирует её ещё чем-то.
Но что касается папы.
– Да, именно этого я и боюсь, – призналась сама себе Лина. – Что узнаю о нем то, чего не должна знать.
Поэтому правильнее всего будет ей уйти. Прямо сейчас. Уйти и забыть о том, что она здесь видела.
Шагнув к двери, Лина случайно бросила взгляд в сторону комода. И увидела там торчащий из ящика кусок бумаги.
Только не это. Сколько можно? Она устала находить всё новые нераскрытые тайны. От них на сердце становится тяжелее.
– Ну, что там ещё может быть? – Лина выдвинула ящик и достала бумагу. Это оказалось письмо, написанное от руки скачущим нервным почерком. И с первых строк стало понятно, что писала его девушка.
Настя.
«Мой дорогой, милый, хороший, самый талантливый, любимый друг».
– Какое эмоциональное начало, – усмехнулась Лина. – Что же будет дальше?
«Ты простишь меня, я знаю, потому что не можешь не простить».
– О, да она самоуверенная девушка.
Настя всё больше и больше ей не нравилась.
«Ты всегда был самым лучшим, самым главным моим человеком. И если бы я просто ушла, не сказав ни слова, это бы разбило тебе сердце. Я не могу так поступить. Я не хочу тебя оставлять, но мне придется это сделать. И ты поймёшь, почему.
Ты знаешь, что я всегда хотела быть актрисой. Это моя мечта, которую мы обсуждали с детства. Помнишь, как я позировала тебе? Помнишь? А я помню каждую мелочь. Ты водил кистью по холсту, как будто по моему телу рисовал узоры. Тебе нравилось быть со мной. И это взаимно».
На этом месте Лина остановилась. Выводить узоры на теле… Как это знакомо, оказывается. Теперь понятно, что она не ошиблась. Тот самый Дени и есть её мастер, художник, рисующий обнаженных женщин, залитых алой краской. Так вот откуда это пошло. Настя была первой.
Далее в письме шли подробные изливания о том, как сильно она переживала минуты их близости. И речь шла не только о позировании. Настя упоминала интимную близость. И чем дальше Лина читала, тем яснее становилось, что пара скрывала свои отношения ото всех. И в особенности от брата Дени.
«Надеюсь, что Лион по-прежнему ничего не знает. Я помню твою просьбу беречь его состояние. Да, он всегда был самым чувствительным из нас, близко к сердцу принимал абсолютно всё. Он любит меня почти так же, как и ты. Но я смотрю на него лишь как на друга».
И так, гипотеза подтверждается. Оба брата хотели одну и ту же девушку. А она, судя по тому, что написала в письме, хотела Дени. Своего художника. Лине стало ужасно интересно, что же там дальше. Но последний абзац заставил её вздрогнуть, а сердце неистово застучать в грудной клетке. Перечитав несколько раз, она сначала всхлипнула. А потом… потом просто скомкала письмо и швырнула его на комод. Там было следующее:
«Мой дорогой, в следующую субботу я выхожу замуж. Пожалуйста, не ругай меня и не проклинай. Так нужно всем. Михаил Королев – самый взрослый, самый перспективный, и только ему я могу доверить свою судьбу. Он твердо стоит на ногах, он умеет добиваться своего. За ним я буду как за каменной стеной. А тебе нужно еще немного повзрослеть. Я обожаю твои картины. Ты самый талантливый, кого я знаю, и не устану это повторять. Я люблю тебя, но замуж выйду за другого. Мы уедем после свадьбы. И я прошу меня не искать. Не надо. Всё будет хорошо. Целую тебя, обнимаю. Твоя Настюша».