– Стерва! – сжав кулаки, Лина стукнула по комоду. Удар оказался болезненным. Костяшки пальцев покраснели. Кое-Гед образовались синеватые прожилки. Но ей было всё равно. Боль, гнев внутри нарастали, и надо было их куда-то выплеснуть. Если бы Настя стояла рядом, она бы ударила её. Как жаль, что их разделяет столько лет. Они даже ни разу не встречались. И Настя о её существовании не знала. И не предполагала, что Лина родится от любви Михаила и родной Настиной сестры. Она собиралась за него замуж и сделала бы это, если бы не вмешались обстоятельства.
– Стерва! – снова повторила Лина. – Какая же она… тварь, – хотелось ругаться самыми отборными словами. Но они все разом вылетели из головы. Возмущение вытеснило их из памяти. А гневный огонь внутри клокотал. И Лина начала ходить по комнате, чтобы хоть как-то выплеснуть этот огонь из себя. Он жег и мучил её. Она ненавидела несправедливость. И вот теперь столкнулась с ней лицом к лицу.
– Так, – она села на стул, поднесла пальцы к вискам, помассировала их. – Надо успокоиться. Всё уже произошло. Я ничего не исправлю.
Минутка аутотренинга всегда помогала ей. Лина умела выбрать из обильного потока знаний, которые им давали в университете, то немногое, но самое важное, что могла применять в жизни. Поэтому она начала глубоко вдыхать и выдыхать, параллельно продолжая разминать виски, чтобы напряжение растеклось по всему телу, и нагрузка на голову снизилась. Ей, действительно, минут через пять стало легче. И тогда она закрыла глаза и откинулась на спинку стула, чтобы просто побыть в тишине с самой собой. Чтобы потом, вернувшись в реальность, начать анализировать с более холодной головой и менее выразительными эмоциями.
* * *
Когда Лина вышла из особняка, близился рассвет. Оказывается, она провела внутри почти всю ночь. И совершенно не заметила этого. Откат назад в ту самую эпоху, когда её родители были совсем юны, как она сейчас, был сродни сильному эмоциональному стрессу. Да она и испытала стресс. И колени ещё дрожали, когда спускалась с лестницы. Поэтому и хваталась за перила, ища поддержки. И ловила ртом морозный воздух, не боясь простудиться.
Автомобиль Селии немного отъехал, и Лина не сразу его нашла. Пришлось пройтись вдоль дороги. Девушка подумала, что если бы Селия совсем уехала, оставив её одну здесь, она бы с трудом нашла дорогу обратно. После часов, проведенных в стенах, скрывающих прошлое мастера, она как будто дезориентировалась.
– Мне нужен отдых, – сказала Лина себе. – А после – перезагрузка.
Селия не вышла ей навстречу. Вместо неё один из охранников открыл двери, впустил Лину в салон. И там девушка нашла Селию. Она дремала на откинутом назад мягком сиденье, заменившем ей в эту ночь постель. Но как только Лина оказалась в салоне, Селия открыла глаза.
Лина отметила, что эта ночь не пошла женщине на пользу. Под глазами были круги, и частично смазанный тональный крем не мог их скрыть. Кое-где на щеках отпечатались следы помады. И прическа помялась. Селия выглядела старше, чем всегда, но более соответствующе своему реальному возрасту.
«Старая, – с определенным злорадством подумала Лина. – Ты слишком старая… даже для него».
Селия отметила легкую ухмылку девушки. И поняла, что она была адресована её внешнему виду. Но суетиться не стала. Да, сейчас она мало презентабельна, и молодость этой девчонки во много раз выигрывает. Но какое это имеет значение, если бал правит она, Селия? Всё равно последнее слово будет за ней.
– Ты нашла, что искала? – после ночи голос Селии охрип. Она откашлялась, чтобы вернуть ему былые мягкие нотки. Не сразу ей это удалось.
Лина ответила ей вызывающим взглядом.
– Откуда вы знаете, что именно я искала? Вы отправили меня в неизвестность.
– Но ты неглупая девушка. Надеюсь, разобралась.
– Мне пришлось это сделать.
– Не хочешь поблагодарить меня за это?
Щеки вспыхнули багровой краской гнева. Поблагодарить её? За что? За то, что влезла в прошлое её семьи, раскопав такую грязь, после которой у самой Лины оказались испачканы руки? Теперь ей до конца жизни не отмыться, зная эти тайны. И Селия ещё хочет, чтобы ей сказали «спасибо»?