– Да? – Лина едва не подскочила.
– Дочка, привет. Это я.
Папа? Неужели он сам звонит ей? Боже, когда это было в последний раз? Кажется, Лина не разговаривала с отцом по телефону целую вечность. Всё их общение в последнее время сводилось к коротким встречам в больничной палате, да и то под строгим надзором медсестры или самого врача. Отцу нельзя волноваться после перенесенной операции. Как можно меньше впечатлений, настаивал Иван Сергеевич. Но сегодня этот звонок, и он сам набрал номер. Значит ли это, что папе гораздо лучше?
– А почему ты с другого номера? – спросила Лина, овладев собой. Слезы просились наружу, но она сдерживала их до того момента, как останется одна. Папе не нужно знать, что она плачет. Он всегда болезненно к этому относился. Слишком берег свою дорогую девочку.
– Мой телефон разряжен. Я давно им не пользовался. Иван Сергеевич предложил мне свой.
– Пап, я так рада тебя слышать!..
– И я тоже рад, Ангелина. Похоже, что смерти в этот раз не удалось прибрать меня к рукам.
Они оба рассмеялись. После чего Михаил закряхтел и начал кашлять.
– Извини, пока трудно напрягать голосовые связки.
– Не спеши, пап. Ты постепенно восстановишься.
– Иван Сергеевич то же самое говорит. Признавайся, ты с ним в сговоре?
Лина почти ликовала. К папе вернулось его привычное чувство юмора – значит, он точно идет на поправку. Боже, а она ведь до конца не верила, что это возможно. Позволяла себе сомневаться. Но это же её папа – он самый сильный человек на свете. Самый стойкий и мужественный.
– Ангелина, меня переводят в общую палату. Я это и хотел тебе сообщить.
– Уже? Но это же здорово, пап.
– Да. В общей палате лежат те, кто выздоравливает.
От сердца отлегло. Он будет жить, он поправится. Операция помогла. И та самая сила воли, которая всю жизнь держит отца в тонусе. Лина не знала никого сильнее, чем он. Не понимала лишь одного: почему при всех бесспорных положительных качествах отцу не везло с женщинами.
Настя… Некстати вспомнилась именно сейчас, омрачив настроение. Но спрашивать о ней Лина не будет. Только не в этот день, когда стало ясно, что папа на пути выздоровления. Хотя ей ужасно хотелось расспросить его обо всём. Но надо молчать. И ещё… попытаться выяснить всё самой.
– Пап, давай я приеду к тебе. Нужно что-то привезти?
– Ангелина, можешь не беспокоиться. У меня есть всё, что нужно.
– Кроме меня. Извини, что не могу быть рядом.
– Мы это исправим. Очень скоро, обещаю тебе.
Они снова поменялись ролями. Как и прежде, отце поддерживает её. Надежная, уверенная стена. Именно поэтому его выбрала Настя.
И снова она! Надо срочно переключиться.
– Пап, я сейчас соберусь. В какой ты теперь палате?
Да, лучше всего для неё сейчас будет поехать к отцу. И вообще стоит проветриться. Слишком долгой была эта ночь. И та, что предшествовала ей.
Глава двадцать восьмая
– Добрый день, Ангелина.
Петров шел ей навстречу с другого конца больничного коридора, широко улыбаясь. И Лина отметила про себя, что это первый настолько заинтересованный в выздоровлении своих пациентов врач, которого ей приходилось видеть. С самого первого дня, как папа попал к нему, Петров принимал участие в его жизни. Не только того, что касалось медицинских аспектов, но и всех остальных. Он был неравнодушен ко всему, что связано с пациентом. И Лина подозревала, что он вел себя так с каждым.
– Михаил звонил вам?
– Да, благодарю вас, Иван Петрович.
– Его телефон был разряжен. Михаил давно им не пользовался. Но с сегодняшнего дня ему разрешается, – врач подошел совсем близко и, не переставая улыбаться, сказал. – Ваш папа очень крепкий человек. Учитывая то, в каком состоянии он к нам поступил, могу сказать, что его отношение к себе и к болезни сильно поменялось.
Лина помнила, каким он был. До последнего отрицая болезнь, папа не предпринимал никаких попыток лечиться. И только когда оказался буквально на краю, ключ в замке повернулся. Дверь в мир осознания реальности открылась.
– Я уверен, что это во многом ваша заслуга, – Иван Сергеевич продолжал расточать комплименты. И Лина невольно смутилась.