– Я просто делала то, что должна.
– Конечно. Но вы не давали ни себе ни ему упасть духом. А это дорогого стоит. Я хочу поблагодарить вас за это.
Лина совсем растерялась. Врач, сделавший её отцу сложнейшую операцию, хочет поблагодарить её? За что?
– Иван Сергеевич, это я до конца жизни буду вас благодарить. Если бы не вы…
– Всё в порядке, Ангелина. Это моя врачебная позиция – помогать пациентам вернуться к жизни.
Что-то было не так в этот раз. Лина видела, что Петров изменился к ней. Раньше она такого за ним не замечала. Но сегодня будто барьер, стоявший между ними, рухнул. Возможно, пока вопрос о выздоровлении папы висел в воздухе, Петров держал дистанцию. Но теперь, когда стало ясно, что Михаил выздоровеет, дистанция сократилась.
Лина пока не знала, как к этому относиться. Это было неожиданно и… непривычно.
– Если вы позволите, Ангелина, – Петров понизил голос, – я бы хотел встретиться с вами в неформальной обстановке и поговорить.
– О папе? – первым делом спросила Лина. Ну, конечно, о чем же ещё?
Но Петров, скрывая загадочный блеск в глазах, ответил уклончиво: «Не только».
– Хорошо. Вот только я не знаю, когда буду свободна.
Лина сказала правду. Утром – встреча с папой. Днем надо быть на лекциях. Она много пропустила и совсем забросила учебу. Даже конспекты не переписала. А ещё надо готовиться к семинарам и практическим. Так она накопит много долгов к промежуточной аттестации и просто напросто не пройдет её. Это лишние проблемы, которых не нужно себе создавать. Особенно на первом курсе, когда репутация студента только строится.
Но главное – она ждала звонка Селии. И ждала, когда мастер снова её позовет. А это могло произойти в любой момент.
– Ангелина, я не тороплю вас с ответом. Однако считаю, что вам тоже нужно развеяться. Вы слишком много на себя взвалили. Ответственность нужно с кем-то разделить.
– Разве я не сделала этого, когда нашла вас? – Лина неожиданно поймала себя на том, что флиртует. С лечащим врачом её папы! Когда она успела настолько осмелеть?
А Иван Петрович, поглощенный собственным признанием, продолжал откровенничать.
– Это другое. Как врач я обязан нести ответственность за жизнь и здоровье пациентов. Но как просто человек… как мужчина я бы хотел делить радость с кем-то близким.
И так, она ему явно нравится. Сомнений быть не может. И наверняка это озарение пронзило Петрова не сегодня. Только не было подходящего случая. Пока с операцией и её последствиями для папы было неясно, Иван Сергеевич молчал, наблюдая за ней издали.
Лина достаточно повзрослела за недолгое время, проведенное в одиночестве, чтобы понять: комплименты просто так не раздаются. Если мужчина вдруг ни с того ни с сего говорит девушке приятные слова, а потом зовет её на «встречу в неформальной обстановке», ему определенно нужно от неё что-то большее.
«Мужчинам всегда что-то от нас надо, – думала Лина, глядя вслед удаляющемуся Петрову. – Как и нам от них. Закон равновесия».
Петров её не напрягал. И не отвращал от себя ничуть. Приятной наружности, с высоким интеллектом, тактичный, вежливый. Да он, пожалуй, весьма перспективный кавалер. И, насколько ей известно, неженат. Да, он старше более чем на десять лет. Но это точно не проблема. Учитывая, что все её мужчины примерно ровесники папы.
Её мужчины…
Имеет ли она право так отзываться о тех, кто вошел в её жизнь, потоптался там, а затем вышел, не закрыв дверь? Артур, мастер… Каждый из них её по-своему ранил. И Петров может сделать то же самое, если она подпустит его ближе. Обжегшись один раз, а затем другой, сложно поверить, что сунув руку в огонь, не испытаешь боли и не ранишь себя. Лучше не делать этого.
«Папа, ты единственный, кто никогда не предавал и не бросал меня».
Стряхнув с себя наваждение, вызванное внезапными признаниями в симпатии и воспоминаниями о других знаках внимания, Лина пошла искать ту самую палату. Не время думать о других, дала она себе установку. Её ждет самый верный и любящий мужчина на свете. Только он по-настоящему заслуживает её любви и внимания в ответ.