В палате Михаил был не один. Напротив стояла ещё одна кровать, только больной отсутствовал. Видимо, ушел на процедуры. В дверях Лина столкнулась с медсестрой, которая сразу узнала её.
– Вашему папе поставили капельницу. Посидите с ним, а я вернусь через десять минут.
– Хорошо, – положив сумочку на прикроватную тумбочку, Лина взяла стул, подставила его ближе к папе и села. – Ну, привет.
Рука Михаила лежала без движения. К ней был присоединен катетер, с помощью которого по венам поступало лекарство. Лицо Михаила было все ещё бледное, но глаза смотрели весело. Он возвращался к жизни.
– Ты неплохо выглядишь, пап, – Лина осторожно сжала его свободную руку. – Думаю, когда приду в следующий раз, будешь танцевать.
– Насчет следующего раза не обещаю, но где-то через год – запросто. Знаешь, не думал, что выкарабкаюсь в этот раз.
После операции он впервые заговорил об этом. Лина попыталась разрядить обстановку.
– Да ладно, пап. Ты же кремень. Я всегда знала, что ты справишься.
– Даже кремень может сломаться. Но ты мне очень помогла, дочь.
– Как же иначе? Мы семья. Ты меня всегда поддерживал во всем. Теперь моя очередь.
– Тебе тяжело было одной?
Ну, вот, пришло время им поговорить об этом. Лина знала, что однажды папа начнет расспрашивать её. И надо бы подготовиться, продумать максимально щадящие ответы. Но она не успела. Артур и Дени вытеснили все мысли своим присутствием.
– Пап, я только думала о том, чтобы ты скорее поправился. В остальном всё в порядке.
– Как учеба? Надеюсь, ты не забросила?
Почти, подумала Лина.
– Нет, что ты. Первый курс самый важный.
«Когда я научилась так нагло врать отцу?»
Михаил улыбнулся возникшим у него вдруг мыслям. Потом поделился с Линой:
– Когда я выйду отсюда, будет весна. Можно сказать, всю зиму провел в спячке в этой больнице.
– Зато ты избежал холода.
– Лина, а какая сейчас погода? – спросил так, словно целую вечность не выходил из помещения. В общем, так и было.
– Снег ещё лежит. И не тает. По городу приятно прогуляться пешком.
– Ты встречаешься с друзьями?
– С Зиной изредка. Но у нас разные интересы.
– Может быть, у тебя появился молодой человек?
Лина дернулась. И чтобы папа не заподозрил, что этот вопрос её взволновал, она опустила голову, сделав вид, что внимательно рассматривает его руку.
– Лина, ты мне ответишь?
– Да, конечно. То есть, нет, – она стушевалась. – У меня никого нет, пап.
– А почему глаза отводишь? Ты не хочешь мне говорить?
– Да нет же…
– Если что, я не настаиваю. Можешь хранить свой секрет. Тебе не обязательно докладывать отцу, что происходит в твоей личной жизни.
Лина подумала, что он мог обидеться. Рискнула заглянуть в его глаза. Нет, папа был спокоен и смотрел на неё миролюбиво, как всегда. Он, правда, желал ей только добра. Но она была почти уверена, что выбора её он бы не одобрил. Да и о каком выборе может идти речь? Её никто не спрашивал. Просто отдали приказ.
– Когда мне было восемнадцать лет, я тоже не любил делиться сердечными тайнами, – сказал Михаил. – Всё хранил в себе. Так надежнее, мне казалось.
Ну, вот, он и сам подвел её к тому периоду, который она хотела с ним обсудить. Вот только… имеет ли она право задавать ему вопросы? Это его прошлое, его тайны. Впрочем, если папа не захочет делиться, он так и скажет об этом.
– Пап, а до того как ты встретил маму, у тебя была любовь?
Лина ожидала любой реакции, в том числе негативной. Но Михаил улыбнулся уголками губ, а затем прикрыл глаза, будто припоминая.
– Была, и не одна, как мне казалось.
– Но выбрал ты её.
Лина не сказала «маму». Не смогла произнести и имя её сестры, боясь сделать отцу больно. Пусть сам ответит, как считает нужным. Какая из женщин первая приходит ему на ум?
– Это был обоюдный выбор.
– Наверное, – вырвалось у Лины.
Михаила задела эта фраза. Он внимательно всмотрелся в лицо дочери. Слишком хорошо её зная, он понял, что слово, произнесенное ей, не было случайным.