– Лина, что-то случилось? Ты как-то по-другому реагируешь.
– Да нет, пап. Всё как обычно, – она снова отвела взгляд.
– Не скрывай от меня правду, пожалуйста. Иначе я буду думать, что ты мне не доверяешь.
– Я доверяю. Но понимаю, что у тебя, как у любого другого есть прошлое, которым ты можешь не хотеть делиться.
– О-о-о… – если бы у него не стояла капельница, Михаил бы приподнялся. Возникшее в мышцах возбуждение стимулировало его сдвинуться. Заметив это, Лина быстро перевела тему.
– Пап, лежи спокойно. Иначе лекарство пойдет под кожу.
– Лина, ты мне скажи, только честно: что такого ты узнала о моем прошлом, что решила об этом заговорить?
– Да ничего особенного. Нашла старые фотографии, где ты совсем молодой.
– У меня в комнате?
Ох, как неприятно врать отцу.
– В прихожей. Неожиданно. Завалялись под шкафом.
– Странно. Я не люблю беспорядок.
– Я тоже, но… Так получилось, – оправдывалась Лина.
– И что там на этих фотографиях? Я с мамой?
– Нет. Мамы нет ни на одной. Другие люди. Наверное, твои друзья детства. И… – Лина уже не могла остановиться, – там приписка была на обороте. «От Насти».
«От Настюши».
– Пап, – прежде чем он успел ответить, Лина вставила. – Настя – это ведь сестра мамы? Та, которая погибла в автокатастрофе?
– Да, – с тяжелым вздохом сказал Михаил. – Значит, ты эту фотографию нашла. Я думал, её нет в нашем доме.
– Почему? Ты хотел избавиться от воспоминаний? Они тебе неприятны?
Лекарство подходило к концу. Флакон пустел. Пора было звать медсестру, но Лина понимала: если она сейчас уйдет, потом к этому разговору они не вернутся. И папу жалко, он ещё слаб для душевных потрясений. И ей нужно знать правду, иначе сомнения загрызут её изнутри.
– Пап, скажи, пожалуйста, кто такой Дени?
Михаил мотнул головой. Закрыл глаза, как будто пытаясь прогнать воспоминания, накатившие так не вовремя.
– Папа, – Лина тронула его за руку. – Пожалуйста, мне очень важно знать.
Широко открыв глаза, Михаил уставился на неё.
– Зачем, Лина? Это моё прошлое. Оно к тебе не относится.
– Ошибаешься. Я тоже… с ним связана. И я кое-что знаю.
Словно молния ударила между ними. И Лина, может быть, впервые увидела мелькнувший в глазах папы неподдельный страх.
Глава двадцать девятая
– Пора заканчивать процедуру, – вошедшая медсестра прервала гнетущее молчание. Михаил облегченно выдохнул. А Лина, наоборот, почувствовала досаду. Ну, почему именно сейчас? Папа мог бы ей ответить, она бы дожала его. Может, это нечестно по отношению к его состоянию. Физически он слаб, а значит, сопротивляться её натиску сложно. Но другого шанса может не быть. Папа окрепнет, выйдет из больницы и … запретит ей ворошить его прошлое.
И будет прав.
Но ровно до тех пор, пока не узнает, что Дени снова вошел в его жизнь. На этот раз благодаря Лине.
Дени, Дени… Лина уже любила его имя. Оно оказалось ей необыкновенно красивым. Как и руки того, кто скрывается под маской. Руки настоящего творца, художника, создающего уникальные картины. Да он околдовал её! А ведь в самую первую встречу она боялась его и мечтала о том, как бы скорее закончить.
Все меняется. Время течет, унося старые чувства и принося новые. Лина не могла сказать, что полюбила мастера. Но что он стал ей ближе, чем мог быть, это определенно.
«А как же Артур?»
О, он отличный партнер в постели. Прекрасный учитель для такой неопытной девушки, как она. И защитник. Он вытаскивал её из лап пьяного наглеца. Он увозил её домой из ночного клуба. Он доставал еду, укладывал в постель. И… он заявил на неё свои права.
Это было недопустимо.
«Не хочу быть его собственностью, – твердо решила Лина. – Мне нужна моя свобода».
Но разве мастер ей свободу давал?
И да и нет. Ограничивал её своими желаниями. Но всегда оставлял выбор.
«Похоже, я оправдываю его», – поняла Лина.
Да, ей хотелось обелить его образ в собственных глазах. Хотелось поверить в то, что он пережил тяжелую травму и после этого приобрел те самые странности в поведении, которые пугали её. Хотелось… видеть его чистоту, может быть, уязвимость. Но только не принимать его в образе чудовища. Нет, он не может быть таким.