И тут Зина не выдержала. Терпение лопнуло. Ну, сколько же можно её мучить недомолвками?
– Ангелок, ты меня знаешь. Я человек впечатлительный. Если ты мне сейчас не расскажешь всё как есть, я напридумаю себе бог весть что.
– И зачем тебе это надо, Зина? Я всё равно не собираюсь делиться тем… что у меня на душе.
– Ах, всё-таки, ты влюбилась? И как это – взаимно?
Смотря кого иметь в виду, подумала Лина. Если Артура – он к ней относится с явной симпатией. А вот с мастером не всё однозначно.
– Сама не разобралась. Мне нужно понаблюдать со стороны.
– Если хочешь, я могу помочь.
Не только и не столько ради дружбы. Просто Зине нравилось быть в курсе событий, ловить эмоции, погружаться в атмосферу и думать, что она способна как-то повлиять на исход. Всё это Лина прекрасно знала. Она не осуждала подругу за то, что ей страстно хочется внимания. Но и пускать в свой, ставший таким особенным внутренний мир не собиралась. Отныне это было небезопасно.
– Спасибо, – Лина допила чай и поставила чашку на поднос. – Я разберусь сама. А ты лучше дай сфоткать конспекты лекций. Почитаю на досуге.
Поджав губы, Зина молча вытащила из сумочки листы бумаги, исписанные её скачущим почерком, и протянула Лине.
– Бери. Мне для друзей ничего не жалко.
Ей хотелось надавить на жалость, Лина понимала это. Но вестись на очередную провокацию со стороны подруги не стала. Слишком четко она теперь разграничивала, что хотят от неё люди. Кому, действительно, нужна она, а кому просто нужно манипулировать ради собственных целей. Зина как раз была из последних, увы. Поэтому между ними должна быть дистанция.
– Ещё раз спасибо, Зина. А теперь идем на пары.
* * *
День прошел, как и множество других, что она проводила раньше в университете. Учебные пары, перемены, походы в буфет, беседы в холле с одногруппниками. Всё то же самое. И новые дисциплины не показались ей трудными. Словно она не пропустила ничего.
Зато когда наступил вечер, и надо было идти домой, Лина вдруг осознала, что ей грустно. И идти в одинокую квартиру совсем не хочется. Что ждет её там? Опять же пустота.
– Господи, когда же ты позвонишь? – снова и снова вглядываясь в экран телефона, спрашивала Лина. – Выходит, Селия меня обманула.
Нет, это было бы глупо. Зачем тогда показывать ей прошлую жизнь мастера? Или Селия надеялась, что Лина, открыв правду, сбежит?
– Мне надо самой ей позвонить.
В заднем кармане сумочки ещё лежала визитка. Номер телефона Селии она удалила из контактов, как только узнала о её совсем не деловой связи с мастером. Но визитку сохранила. Волнуясь, набрала номер.
Долгие-долгие гудки. А потом дежурная фраза, что «абонент занят, но вы можете оставить голосовое сообщение».
– Всё с ней ясно, – раздраженно Лина скомкала визитку и бросила в ближайшую урну. – Эта стерва избегает меня. Не надо было ей верить. Надо самой ехать к Дени.
Когда она так подумала, испытала целую бурю чувств. Что если он не хочет больше её видеть? Не позволит зайти в мастерскую? А если там будет Селия? Она же дала понять, что Лине не следует переступать через её мнение, что от этого могут быть проблемы.
– Не знаю, не знаю…
Лина устала ждать. Неопределенность – вот то, что убивает больше всего. Даже получив нежелательный ответ, отказ, чувствуешь себя легче. Хоть и с трудом, но выдыхаешь, зная, что теперь надеяться не на что. А когда находишься в подвешенном состоянии, и надежда ещё живет, не дает упасть, то сомнения одолевают всё больше и больше. Не знаешь, как поступить правильно. и старые мосты не сжечь, и новые не возвести.
– Хорошо, я подожду до завтра, – решила девушка. – До двенадцати дня. Если она не позвонит – сама приму меры.
Какие это будут меры, Лина пока не определила. Но в любом случае внутренне она готовила себя к решительным действиям.
* * *
– Селия, ты не устала вмешиваться в мою жизнь?
– Нет, когда речь идет о тебе, я забываю про усталость и всё, что могло бы отвлечь.