– Ангелок, ты обещала прийти на пары, – капризным тоном в трубку ныла Зина. – Что стряслось на этот раз?
– Мне нужно поработать. А переде этим отдохнуть, чтобы быть в форме.
Она бы просто не выдержала в четырех стенах учебного корпуса несколько часов подряд с крошечными перерывами выслушивать занудную ересь про важность психологии в служебной деятельности. Только не в этот день, когда ей назначена встреча, способная решить её дальнейшую судьбу.
А Зина попросту обиделась. И решила высказать всё, что она думает о своей некогда идеальной подруге.
– Я теряю тебя, Ангелок. Если уже не потеряла.
О, как она любит драматизировать. Лина едва не рассмеялась в ответ.
– Зина, клянусь, я снова буду пай-девочкой. Дай мне время, и я исправлюсь.
– Мне кажется, ты уже никогда не будешь пай-девочкой. Тебя кто-то испортил, Ангелок, а мне ты не признаешься. Скрываешь своего воздыхателя.
– Зина, человека невозможно испортить, если он сам этого не хочет.
Пообещав вскоре вернуть конспекты и закончив разговор, Лина встала с постели. Тело было напряжено в предвкушении грядущего вечера. Интересно, мастер снова попросит её раздеться? Или прикажет, чтобы она касалась себя, пока он будет жадно впитывать атмосферу её похоти и рисовать при этом? Сама фантазия горячим сгустком энергии обдала Лину и спустилась вниз живота. Если одна только мысль о мастере вызывает у неё такие ощущения, что же будет, когда они встретятся?
Дождаться вечера было тяжело. Лина маялась, не находила себе места. Всего один раз вышла на улицу, чтобы взять в ближайшем супермаркете стаканчик кофе в кофе-аппарате, и сразу вернулась домой. Она берегла себя для встречи с мастером. Дени, Дени… Мысленно повторяла его имя, привыкая так его называть. Что если она при встрече так к нему и обратится? Как он отреагирует? До сих пор Лина не видела его лица. Тщательно скрываемое маской, оно не могло ей рассказать о том, что чувствует обладатель. И только выражение глаз и интонации давали ей зацепки. И, конечно, прикосновения.
В этот день ей никто не звонил. Папа прислал сообщение, что будет занят. Сначала осмотр, сбор анализов, затем врачебная комиссия. Ему всё лучше и лучше, так что в ближайшее время его могут выписать. Лина подумала, что с возвращением папы её жизнь снова изменится. Как раньше, когда они жили вдвоем, уже не будет. Но и так, как было после – тоже.
– Всё меняется, – приходила она к выводу. И не знала, радоваться этому или огорчаться.
Разумеется, Артур не сможет приходить, когда папа вернется. Вообще им не нужно знать друг о друге. Те эпизоды близости, которые были между ней и её первым мужчиной, можно считать мастер-классами, уроками любви, которые он ей преподал. Но рвения к этому мужчине с её стороны не было. Он зацепил вначале, но потом его безаппеляционность и чрезмерный контроль в сочетании с небрежностью и периодическим равнодушием погасили начавший было разгораться огонь. И только мастеру удалось вновь его разжечь.
С восьми вечера Лина начала собираться. Она решила: в этот вечер никаких развратных платьев. Пусть всё будет максимально скромно, чтобы мастеру хотелось её раздеть. Чтобы он делал это как можно дольше. Не имея большого опыта в сфере интимных взаимоотношений мужчины и женщины, Лина, тем не менее, интуитивно угадывала, как нужно себя вести. Кажется, мама никогда такой не была. Значит, вся эта безумная, тщательно скрываемая ранее женская энергия в ней от тетки. Недаром сразу трое мужчин потеряли от Насти голову. Хотя нет, не совсем так. Папа не потерял окончательно, раз нашел в себе силы жениться на другой. Как бы хотелось с ним об этом поговорить!.. Но не сейчас, уж точно не сейчас.
И так, цвет платья будет алым. Любимый цвет её мастера. В этом проявляется его маниакальность. Как и в любви к особому искусству. Пусть же и ей сегодня любуется. Пусть насладится её присутствием в его жизни. И пусть скажет, что не хочет никуда отпускать. Это была бы идеальная авантюра с неизвестными последствиями.
Волосы Лина убрала в высокую прическу. Оставила струящиеся по обводу лица два волнистых локона. Её волосы с трудом поддаются завивке и не любят укладку. Но в этот раз Лина постаралась их собрать. Всё для него. И крупные серьги в ушах, бросающиеся в глаза. Их, кстати, выбирали в салоне красоты, когда её впервые отправила туда Селия. Единственный, по мнению Лины, удачный выбор. Теперь сопоставив всё за и против, она догадалась, что Селия нарочно её так безвкусно одевала, чтобы вызвать раздражение у мастера. Ему не нравились эти вычурные нелепые тряпки на ней. Но Селия просчиталась. Увидев Лину в том тряпье, он не пожелал избавиться от неё. Он захотел, чтобы она избавилась от одежды. Возможно, это стало для них обоих поворотным моментом.