– А разве ты не такая? – парировал Артур. – Разве тебя волнует что-то кроме твоих желаний и интересов?
– Да, – перед глазами возникло лицо папы. – Близкий мне человек, ради которого я ввязалась в эту игру.
– Но сейчас ты можешь выйти из неё.
– А сейчас я уже не хочу. Это дело принципа, Артур, – и, окончательно придя в себя, Лина сказала как о деле давно решенном. – Ты отвезешь меня или я иду пешком.
Больше он не спрашивал ни о чем. Похоже, понял, что игра эта будет в одни ворота. Лина ускользнула от него. Но отпустил он её изначально сам. Что ж, Артур не привык упорствовать там, где потеря ресурсов была выше долгожданной победы. Если девчонка решила так, пусть… попробует. Она ещё сама не знает, чем это обернется для неё.
Он молча сел на свое место и завел мотор. Лина мысленно ликовала. Она может праздновать победу. По крайней мере одного ей уложить на лопатки удалось. Теперь дело за главным.
А снег пошел сильнее. Словно зима, уже зная, что скоро ей придется отдать права вечной сопернице весне, решила взять реванш. И снова засыпать землю белыми хлопьями.
На подъезде к каменному дому Лина вдруг подумала, что Артур как-то очень легко сдался. Это не было на него похоже. Но может быть причина в том, что ему разонравилось за неё бороться? Нет, не так. Разонравилось играть с ней. До тех пор пока Лина в его глазах была неопытной наивной девочкой, играть с ней в кошки-мышки было интересно. Но когда она неожиданно повзрослела и почувствовала свою женскую силу, Артуру стало скучно. Просто управлять ею, как раньше, не получается. Вот и вся правда их отношений. Банально и… грустно на самом деле. Но давать обратный ход не нужно. Если бы она была нужна ему по-настоящему, он бы не отпустил.
– Как ты будешь добираться назад? – первый вопрос, который он задал после длительного молчания.
– Не знаю. Всё зависит от него.
Она явно сказала лишнее. И тут же сама себя оправдала. Артур и так понял, что у неё непростые отношения с заказчиком. А дальше пусть додумывает сам, что хочет. Лину это не должно волновать.
– Ну, что ж, удачи тебе, Ангелок, – он улыбнулся сдержанно. – И пусть твои мечты воплотятся в жизнь.
Главное, чтобы не разбились на осколки, подумала Лина, выходя из салона авто. Это пожелание удачи от Артура не вдохновило, а напротив, несколько умерило её пыл. Что если ничего не выйдет? Возможно же такое. И она потеряет сразу двоих.
«Ну, вот, я всё больше становлюсь похожа на Настю. Та ведь тоже не могла выбрать. В итоге не пришла ни к чему».
Здание молчало, как всегда. Никаких внешних признаков жизни. Но Лина привыкла к этому защитному обрамлению. Вся сущность – та, что внутри. Только доступ туда есть не у каждого. Ей, пожалуй, повезло. Хотя кто знает.
Дверь открыта. Да, её ждут. На первом этаже темно. Но она могла бы и с закрытыми глазами подняться по винтовой лестнице. Всё здесь знакомо, всё привычно. И идет она не на свет, а в самую гущу мрака. Туда, где самые острые ощущения. Туда, куда зовет внутренний голос. Ещё пара шагов и она у входа в мастерскую. Сердце затрепетало, забилось о грудную клетку часто-часто. Он точно должен быть там. Он должен ждать её.
Она ступила за порог, едва дыша. И сразу пахнуло острым пряным ароматом. И запахом свежих красок. Мольберт и палитра, кисти и краски были на своем месте. И вся привычная ей обстановка – статична, неизменна. Не было лишь одного. Того, кто это всё создал.
Не было мастера. Дени.
Глава тридцать третья
Первая мысль: он не придет. Всё потому что она долго к нему добиралась. Одно препятствие преодолевая за другим. Словно само провидение встало на её пути. И весь мир вдруг вооружился против. Селия, Артур (неизвестно откуда взявшийся), папа (хотя не знает всей правды). И внутренний критик, который тайком тоже осуждает. Только Лина задавила его голос. Заглушила своими чувствами. Ничто не может её разубедить. Мастер – тот, кто нужен больше всего.
Где-то прочла в книге по психологии, что чем ближе заветный момент достижения цели, тем выше всего соблазн уйти, отказаться. Но это и означает разом перечеркнуть все предыдущие достижения. Уйти всегда легко. Остаться – вот главное решение. И Лина как никогда уверена в том, что хочет это сделать.
– Господи, неужели я влюбилась?