– А ты? – выкрикнула она. – Ты сам сможешь меня забыть? Если до сих спустя столько лет помнишь её?
Гордая, надменная. Она снова встала у него перед глазами. Как и восемнадцать лет назад. За эти годы почти не изменилась. И чувства его не изменились тоже.
Настя… Настя…
– Уходи.
«Останься».
Глава тридцать пятая
А может, это и есть её карма? Что все мужчины, которые становятся ей дороги, от неё уходят?
С Артуром было так же. Как только они перешли черту, и границы их размылись донельзя. Надо сказать, это произошло рекордно быстро. Едва познакомились, как тут же оказались в постели. А с мастером близость была иной. С глубоким оттенком эротизма, но совершенно иная. И вот пришло время, когда он просит её уйти. Именно тогда, когда она почувствовала, что влюблена в него. Разве это справедливо?
Собрав волю в кулак, Лина смело, даже дерзко ответила ему взглядом.
– Я не верю тебе. Ты сам себя обманываешь.
Мастер молчал. Даже сквозь маску было видно, как ему трудно в эту минуту. Все бастионы, что он с такой тщательностью воздвигал, рухнули от руки этой прелестной девушки. И она не намеревалась останавливаться на достигнутом.
– Что же ты молчишь? Боишься признать правду? А ведь я видела, как ты на меня смотрел. Твои глаза красноречивее слов.
Он молчал. Всё повторялось снова. Как и много лет назад.
– Даже если ты сто раз скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь, я тебе не поверю. Потому что сама знаю, что происходит на самом деле.
Пружина его нервов, натянутая до предела, лопнула. Из раны, открывшейся в области сердца, полились кровавые слезы.
– Это снова ты, – выдавил мастер. – Ты никуда не уходила, – и шагнул к ней.
Лина решила, что он хочет оттолкнуть. Но вместо этого безумный и невероятный человек крепко схватил её и заключил в объятия. Несколько секунд она сомневалась: что с ним произошло? А потом женское чутье подсказало верный ответ: он увидел в ней ту, которую когда-то любил. Именно такой она и была с ним, для него. Высокомерной, отчаянной и безудержной.
Что заставило Лину повести себя так? Она бы не смогла определить. Может, то самое пресловутое коллективное бессознательное (память её предшественницы, перетекшая по наследству, если такое возможно). Или интуиция, которая вовремя подсказала, на что именно мастер может среагировать. Но так или иначе теперь он держал её в руках и отпускать не собирался. А значит, признал, что нуждается в ней.
«Я именно этого и хотела», – подумала Лина.
Дрожащими руками в лаковых перчатках он гладил её открытую спину. Затем сорвал эту бесполезную ткань, мешавшую наслаждаться её бархатной кожей. И вот уже Лина ощутила, как её коснулись тонкие изящные пальцы художника.
Он трогал её бережно, словно она была сделана из фарфора, который мог разбиться от малейшего неосторожного движения. Лину это удивило. Но вскоре она поняла, что это не страх. Это наслаждение, которое мастер хочет растянуть как можно дольше. Конечно, он мечтал о ней. Но рамки, в которые сам же себя загнал, не давали осуществить желаемое. Поэтому он выбрал кисть и свой любимый алый цвет красок. Рисуя на её теле, а затем перенося образ на холст, он словно запечатлевал в своем сердце каждую её деталь. Чуткая натура художника сходила с ума. Рисуя Лину, он видел свою бывшую любовь.
Он и сейчас видел Настю.
Кто говорит, что время стирает чувства, тот не знает, что такое больная любовь. Мастер, а ранее Дени было одержим ею – своей музой. Она была его звездой, к которой он всегда тянулся. А когда её не стало, смириться с потерей не смог. И рисовал, и создавал её вновь и вновь. Искал похожих девушек в толпе. Потом узнал о Лине, и…мир перевернулся. Она была похожа больше всех. Она была её кровью.
Белье плавно опускалось на пол. А Лине больше всего хотелось сорвать с него, наконец, эту маску. Увидеть черты его лица, изменившиеся со временем по сравнению с теми, что были на фотографии. И она, схватившись за поля маски, стала тянуть её вверх.
– Нет! – мгновенно ощетинился мастер. – Что ты делаешь?
– Но я думала, что мы…
«Займемся любовью», – закончило за неё подсознание.
Словно впервые увидел – такими глазами мастер на неё взглянул. И Лина с болью поняла, что всё не так, как она хотела.