Да. Мне нравится эта независимость. Нравится взрослая жизнь. Болезненно в ней только осознание, что я взрослею, а родители стареют.
Вскидываю голову вверх, закрываю глаза и медленно выдыхаю тёплый воздух из лёгких. Наверняка белое облако пара застит чёрное полотно неба, но мне так не хочется распахивать веки.
— Манекенщица, значит? Неожиданная смена профессии.
До боли знакомый голос режет рёбра на части.
Я стискиваю зубы и крепче зажмуриваю глаза. Не двигаюсь. Не опускаю голову. Не смотрю на него.
— Здравствуй, Аги.
И снова удар.
Так больно. Почему? Разве я настолько драматична? Эта боль вообще нормальна, или я слишком сильно рефлексирую?
— Хочу отвезти тебя домой. Если ты не против, конечно.
Не отвечай ему.
— Мне ничего от тебя не надо.
Ответила.
Слабачка.
— А мне кажется, нам стоит поговорить.
— Раньше нужно было об этом думать, — наконец я опускаю голову и устремляю прямой взгляд на Артура.
Он стоит в нескольких шагах от меня. Позади его машина. Я даже не заметила, как он подъехал.
Всего полтора метра до человека, которого я люблю. А кажется, будто целая пропасть.
Тишина. Ночь. Прошлое.
Всё, что стоит между нами. Как невидимая бетонная плита. И целый город растворяется вокруг, теряя значимость своего существования.
— Прости меня, Аги.
Веки машинально опускаются, а по щекам текут слёзы.
Хотела ли я услышать эти слова?
Я не знаю. Сейчас это, наверное, уже не имеет значения. Но почему же от этих слов внутри всё переворачивается?
— К сожалению, поздно извиняться, Ар, — мой голос дрожит, а сердце стонет, умоляя не произносить следующую фразу.
Глупое сердце.
— Я больше ничего не чувствую, поэтому мне наплевать на твои извинения. И на тебя. Не беспокой меня больше, пожалуйста. Никогда. Ты сдохнешь — я не заплачу.
Разворачиваюсь и начинаю быстро шагать к противоположной стороне парковки перед зданием. Слёзы текут градом. А сердце укоризненно шепчет "Ты соврала".