Желания обсуждать Ара нет, поэтому мне остаётся только кивнуть.
— Хорошо, мам. Я ему позвоню.
Наконец, добравшись до своей комнаты, я осторожно, чтобы не повредить ранки ещё сильнее, снимаю с себя одежду, после чего иду в душ.
Тёплая вода немного успокаивает и дрожь стихает, но полностью не проходит. Мысли всё время возвращаются к той машине. Я чувствовала взгляд... Кто-то смотрел на меня оттуда. Неприятно. Тяжело.
"Боже, Агс, перестань себя накручивать!"
Ну а как иначе? Если бы с кем-то другим такое случилось, он бы, наверное, тоже не смог сразу успокоиться.
После душа я обрабатываю ноги и ладони хлоргексидином и заклевиаю пластырем. Саднит ужасно, но ещё мне жутко хочется спать. Может, мозг пытается вырубить меня, чтобы я отдохнула от неприятных эмоций?
Мама просила позвонить Ару. Но я не хочу...
Понимаю, что надо... Наверное только поэтому достаю свой прежний телефон из ящика комода и вставляю симку. Номер Ахметова я знаю наизусть. Как и номер его офиса. Номер домашнего телефона. Я выучила его номера не намеренно. Это просто случилось.
Дрожащими пальцами набираю цифры на экране и нажимаю кнопку вызова.
Глава 25
Глава 25
Агата
— Аги? — раздаётся хриплый голос в трубке. — Всё нормально? Ты дома?
Мне становится плохо.
Теперь я понимаю, почему не хотела ему звонить. Слишком много эмоций растекается по венам, будто кислота. Он моя слабость. И мне трудно в таком состоянии сопротивляться чувствам к этому человеку.
Я вдруг думаю, что в тот момент, когда я сидела на асфальте, что было бы, если бы Ар оказался рядом? Он бы обнял меня? Он бы разобрался с теми людьми в машине?
Как глупо... Он причинил мне боль, а я ищу у него защиты.
— Агата, ты слышишь?
— Да, — откашливаюсь. — Всё... хорошо. Я дома. Мама сказала, что ты звонил... В общем, я просто телефон разбила. Ничего сверхъестественного.
Почему-то я решаю не врать ему про падение. Вообще ничего по этому поводу не говорить. Сил нет объяснять хоть что-то.
— А почему голос так дрожит, Аги?
Сильнее стискиваю телефон. До хруста.
Ладони начинают саднить, а по щекам, как бы я не сопротивлялась, течь слёзы.
— Спать просто хочу... С девочками в ресторане засиделись...
Ар молчит.
Это даёт мне время немного отдышаться. Не хочу, чтобы он услышал в моем голосе слёзы.
— Ты можешь мне сказать, если что-то не так.
— Я же говорю, всё нормально.
— Не похоже.
— Артур, прошу, давай не будем... Я действительно устала. Завтра рано вставать, а я хочу выспаться.
Поднимаю глаза к потолку и брысто хлопаю ресницами, смаргивая слёзы.
Артур снова молчит.
Явно он не верит моим словам.
— Ладно, — всё же выдыхает он, — завтра поговорим. Отдыхай.
— Спасибо. Спокойной ночи, — я снова сильнее сжимаю телефон.
— Спокойной ночи, Аги, — его голос звучит так мягко, будто это самое обычное дело — пожелать мне спокойной ночи.
Будто мы это делали уже тысячу раз...
И мне почему-то так хочется, чтобы это оказалось правдой.
Ну зачем он со мной так поступил? Зачем причинил мне боль?
Я сбрасываю вызов, пока Ар ещё о чём-то меня не спросил. На плечи словно падает бетонная плита усталости. Я буквально рухаю головой на подушку и тяну одеяло на себя. Меня трясёт так, будто мне холодно. Я понимаю, что это нервная дрожь. Сейчас бы выпить чего-то горячего, но сил нет спуститься, а родителей просить я не хочу.
Слезы ещё текут по щекам, когда я слышу тихий стук в дверь.
— Детка? Как ты? — мамин обеспокоенный голос.
Я решаю не отвечать. Пусть думает, что я сплю.
Зажмуриваю на всякий случай веки плотнее и одеяло тяну до носа.
Дверь в комнату открывается. Мама была бы не мамой, если бы не зашла посмотреть.
Я чувствую, как прогибается матрас, когда она садится рядом. Чувствую, её тёплые руки, касающиеся моих плеч — даже одеяло не снижает тепло.
Мама наклоняется и мягко целует меня в макушку.
— Спи, моя малышка...
Ком встаёт в горле, а переносицу уже не щиплет, а жжёт.
И когда мама выходит, я вдруг думаю, как бы мне хотелось, чтобы Артур сейчас был здесь. Чтобы он лёг позад и обнял меня. Прижал к себе. Защитил.
В мире моих мечт и желаний он ведь может быть тем человеком, который никогда меня не ранил? Хотя бы в этом мире из грёз. О нем никто не знает, только я. В нём мы можем любить друг друга бесконечно. В нем мы можем никогда не ссориться.