— Сюда пока сядь, Аги, — он помогает мне опуститься на диван, дальше идёт к барному холодильнику, что-то достаёт и плескает в бокал. — Вот, выпей. Тебе надо успокоиться.
Меня трясёт как паралитика. Руки дрожат, когда беру стакан. Резкий запах ударяет в нос, затем ядерный вкус обжигает язык и стекает по пищеводу.
Я зажмуриваюсь и глотаю напиток, который ни за что не стала бы пить, если бы не вся эта ситуация.
Виски, вроде...
— Он выживет? Тот парень?
— Я не знаю, — честно отвечает Ар. — Но мы сделали всё, что могли. Именно так ты должна мыслить в случае чего. У нас нет власти над жизнью и смертью, но у нас есть возможность сделать всё, чтобы спасти жизнь.
— Хотелось бы, чтобы он жил... Такой молодой...
— Смерть — это всегда печально, — Артур забирает у меня бокал с виски и берёт мои ладони в свои, мягко сжимает пальцы.
Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки. И у меня, и у него они в крови того парня.
— Не говори так... Про смерть... Он ведь ещё не умер.
— Ты будешь не виновата в этом, Аги. И я тоже.
— Артур Каримович? — Оля стучит по косяку двери. — Вот одежда. И ещё влажные салфетки. Я подумала, могут понадобиться.
— Спасибо, Оль. На стол положи.
Я поднимаю взгляд на девушку. Она всё ещё в шоке от нашего внешнего вида. Оля с жалостью смотрит на меня, затем кладёт одежду и салфетки на стол, после чего выходит, закрыв за собой дверь.
— Так странно... — я сглатываю горький привкус крови во рту, — в последнее время смерть будто дышит мне в затылок. Будто небо готовит меня к чему-то страшному.
Артур обхватывает мои щеки ладонями и заглядывает мне в глаза.
— Ничего страшного с тобой не случится. У тебя есть я. И я смогу тебя защитить, если ты, конечно, позволишь мне, Агата.
Я смотрю на Ара, словно впервые его вижу. Почему-то сейчас он кажется мне совсем другим, каким я его никогда не знала.
— В детстве я... когда-нибудь засыпала в твоей комнате во время грозы?
Артур удивлённо вскидывает брови.
— Ты помнишь?
— Так это правда? Я думала, это всего лишь сон.
— Ты часто так приходила, Аги. Твои братья даже ревновали, что ты не к ним ходишь, а ко мне.
— Серьёзно? Марс и Эм? — я хихикаю, потому что обычно они наоборот изо всех сил пытались от меня отвязаться, а тут целая ревность. — Я им это обязательно напомню.
— Ну вот... Ты уже хотя бы улыбаешься, — Артур касается пальцами уголка моих губ.
А я поддавшись порыву, хватаю его руку, раскрываю ладонь и прижимаюсь щекой.
— Тепло. Можно я вот так побуду?
— Можно. Всё тебе можно, Аги.
В голове так и звучит та фраза, сказанная на кухне "Может, я просто тебя люблю..."
— Пахнет кровью, — поморщив нос, я сглатываю и снова смотрю на наши руки.
— Давай уже смоем её и переоденемся.
Не спрашивая разрешения, Артур поднимает меня с дивана и несёт к столу, усаживает на него и первым делом начинает расстегивать блузку.
— Просто хочешь на меня голую посмотреть? — вроде пытаюсь пошутить, но голос звучит так хрипло.
А ещё его взгляд... В кабинете полумрак, так как жалюзи задернуты. Во тьме его взгляд сверкает ярче.
Артур медленно расстегивает пуговицу за пуговицей, пока ткань не расходится и не оголяет грудь. Горячие пальцы ныряют под блузку на плечах и тянут. Каждый оголенный кусочек кожи Ар целует, и ему плевать, что я в крови.
Грязную блузку он бросает на пол. Затем тянется к ширинке брюк.
Я только в кино видела, как мужчины вот так раздевают женщин. Он встаёт передо мной на колени, тянет брюки вниз, целует низ живота, косточки бёдер, колени. Хмурится, когда видит содранную кожу.
— Красивая... — его голос такой бархатный сейчас.
И эти касания... Они как трепет... Настолько осторожные и нежные.
Брюки Артур тоже кидает к блузке. После этого он берёт влажные салфетки со стола, но я останавливаю его руку.
— Моя очередь.
Он склоняет голову набок. А я... я кладу пальцы на пуговицы его рубашки.
— Аги... — Ар тянется к моему лицу и трётся носом о щёку. — Неужели ты не понимаешь, насколько всё плохо? Ты же меня с ума сводишь. Я думал, не вынесу эту ночь.
Хрипотца в его голосе отдаётся тяжестью внизу живота. Не знаю, как мне удаётся продолжать молча расстегивать его рубашку. Так много хочется сказать. А может, и не стоит?
Когда рубашка оказывается расстегнута, я веду пальцами по его груди, целую, как целовал меня он. Скольжу под ткань и тяну её вниз, пока она не падает к той куче с моей одеждой.
Дальше я касаюсь пряжки ремня. Артур резко обхватывает моё запястье.
— Не надо.
— Я хочу. Хочу, как ты делал.