— У, есть тортик маковый. Наш любимый и круассаны с клубничным джемом. Что будем?
— Мм, — задумчиво протянула Аринка, — Тортик!
— Ну, хорошо. Идите, мойте руки, я вас позову, — Катя на секунду прижала к себе дочку, соскучилась. Потом поцеловала Арину в макушку и подтолкнула к выходу. Мельком глянула в окно и замерла. К дому соседки подходили Евгений с Ириной, Клавдия Абрамовна уже зашла во двор. Катя смотрела и её больно ранило, то, как её муж бережно поддерживал под локоток девчонку.
«Вот к чему вообще весь сегодняшний разговор, что он ей хотел этим сказать?» Настроение у Кати совсем упало, а когда она увидела, что Евгений, попрощавшись с Ириной, идёт домой, вышла ему навстречу.
— Катя нам помешали. Я хотел бы продолжить разговор.
— Не сегодня. Я устала с дороги, а завтра нужно ещё на работу. Мне собраться надо. Да и дети дома. Какой разговор при них, — сухо произнесла Екатерина. В груди опять неприятно садило и щипало глаза.
— Прости. Тогда до встречи. — Женька повернулся и пошёл прочь, а Катя стояла в дверях, смотрела ему вслед и думала, «Я не смогу здесь жить. Видеть его, соседку. Это невыносимо. Я сдохну здесь…»
— Мама, мы, когда, чай пить будем, — голос Даньки вывел её из задумчивости.
— А прямо сейчас и будем, и Катя, заставив себя улыбнуться, пошла к детям.
А ночью она опять была с мужем, сгорала от желания, таяла от его прикосновений и кричала, получив желанную разрядку. Проснувшись, вся в поту, и поняв, что это всего лишь только сон, заплакала, уткнувшись в подушку. Потом встала и пошла в душ. Надо было приводить себя в порядок.
Перед отъездом на работу сфотографировала комнаты и дом с улицы, решив, что на работе составит объявления о продаже.
На работе Катю встретили хорошо, восхищались её загаром.
— Катюха, ты так шикарно выглядишь! Загорела-то как, похудела! Красотка, ты. Мужики, там на юге, наверное, так и падали и штабелями укладывались у твоих ног.
— Ну вы преувеличиваете, не было такого. Не замечала, чтоб прямо уж падали, — отшучивалась Екатерина.
— С таким-то красавчиком, мужем, конечно, некогда по сторонам смотреть было…
— А фотографии покажешь…
Катя замялась, а потом пообещала, — Обработаем и покажу.
Девчонки в отделе, зная о годовщине свадьбы, спрашивали, что подарил ей муж. На что Катя загадочно улыбалась и отвечала, — О, это был незабываемый подарок. Нет, не скажу, это личное. Да, конечно, цветы тоже подарил. Роскошный букет из десяти тёмно-бордовых роз и одной белой.
Вот так в суматохе и прошёл день. Кате было и горько, и смешно одновременно. Такого таланта ко лжи она, за собой раньше не замечала. Но ей не хотелось делиться своей болью с посторонними, не хотелось лицемерной жалости, когда в глаза сочувствуют, а за спиной злорадствуют. А такое у них уже было, когда Лиду, бухгалтера по зарплате бросил муж.
Вечером, когда она готовилась к завтрашнему дню, позвонил Сенька. Голос у брата был уставший, — Привет, систер. Ну ты как? Прости, что не позвонил раньше. Зашился совсем.
— Да, пока нормально. Собираюсь вот дом выставлять на продажу. Похоже, всё-таки я к вам поеду жить.
— Значит, всё-таки разводитесь? Я надеялся, что помиритесь. Ты хоть с Женькой-то говорила.
— Говорила. Только я не поняла ничего. Он тут такого кошмара наговорил, что я уже и не знаю, знала я его раньше или нет. Поверить не могу, он вроде как силой взял Ирку.
— Ерунда, какая-то.
— Вот и я говорю. У тебя-то там, что случилось? Всё в порядке?
— Ну как сказать. Налоговая нагрянула, пока меня не было. А тут ещё у Оксаны мама с инсультом слегла. Вот Оксанка и позвонила, сложно ей было одной разрываться, ещё ведь и своя работа.
— Понятно. Как, Наталья Ильинична? — спросила Ирина.
— Пока плохо. Врачи не обнадёживают. Сама понимаешь возраст.
— Ну, держитесь вы там. Оксанке с Яночкой, привет, передавай.
— Передам. Ты звони, если что. А я постараюсь приехать, как тёще станет полегче.
Закончив разговор, Катя включила на телефоне Яндекс — музыку и гладила на завтра брючный льняной костюм. Дети сегодня остались у родителей, и она была дома одна.
Одна мелодия сменяла другую. Музыка не мешала думать, вспоминать. И она вспоминала.
Почти одиннадцать лет назад.
В начале октября Катя почувствовала себя плохо. Утром, как обычно, выпила кружку кофе с бутербродом из ржаного хлеба с маслом, и схватив сумку с конспектами и учебниками, рванула на занятия. Вышла на улицу, глубоко вздохнула в себя холодный, пахнувший дымом воздух, видимо, дворник жёг листья и едва добежала до заборчика. Перегнувшись через него, выложила весь свой завтрак, на опавшую листву. Достав из сумки платочек, оттёрла рот и двинулась дальше, недоумевая, что такого она могла съесть. Тошнота в течение дня повторилась ещё несколько раз. Её сокурсница и подружка Дашка Овсюкова скептически посмотрела на неё и спросила, — Кать, а ты, часом, не беременна? У тебя, когда должны быть месячные?