- Будь покорной, Нунна, и ты не узнаешь, что такое настоящая боль.
Как же я хочу вцепится в твою глотку, чудовище. Я хочу к семье, я хочу обнять своё солнышко, я хочу обнять своих родителей. Я никогда тебе не покорюсь. Тебя будут варить черти в своём глубоком, чёрном котле, земля круглая. Каждому воссоздаться.
- Никогда, слышишь? Никогда добровольно не лягу к тебе в койку, никогда я тебе не покорюсь, - говорю твёрдо, чуть повысив голос, стирая мокрые дорожки с лица. Смотрю прямо в глаза этому чудовищу. Между нами идёт война взглядом, никто не хочет уступать. У него такой тяжёлый взгляд, как будто на плечи целый мир ложиться и ты понимаешь, что не выдержишь этого. Чернота поглощает, что даже радужки не видно, мне кажется, я даже увидела на дне демонов. Отвожу взгляд, но краем глаза замечаю как уголок рта слегка дёрнулся. Нет, это даже не подобие улыбки. Это усмешка. Злая усмешка.
Не сказав больше ни слова, молча уходит.
1-малышка
Глава 5
Иман.
- Выйдем, - говорю Мустофе.
Снимаю куфию, небрежно кидая на верёвку, которая крепится к шатру сверху. Надвигаюсь к брату, медленно ступая по раскалённому песку, доставая нож из пазухи. Подбрасываю несколько раз в воздухе, смотрю, не отрываясь, на брата. Стоит, смотрит прямо в глаза, не отступает как делают большинство, хотя знает, что я не оставлю его предательство.
- Думал, что какая-то шлюха всё прикроет? Нет, брат, такое не прощают, но её оставлю себе. Запомни, скажу только один раз. Если ещё раз ступишь на мои земли, если ещё раз позаришься на мои земли, если ещё раз полезешь туда, куда не следует, - замолкаю, делая длительную паузу и смотрю в чёрные глаза. Отцовские глаза. – Выпущу кишки и придушу ими. После смерти твоей все узнают о предательстве. Кишка тонка самому убить меня?- вгоняю рукоять ножа в бочину. – А это подарок от меня, что оставил тебя в живых. Убирайся с моей земли.
Вздрогнул Мустофа, надеюсь, выживет. Хотя таких продажных не жалко, даже если это брат. Лицо не читаемо, но глаза… Глаза изменились. Вот, истина где. Там одна ненависть плавится, сжигая всё живое в этом теле.
- Ты пожалеешь ещё, - брызжет слюной. Разворачивается, придерживая бок рукой. Запрыгивает на коня и не обернувшись, галопом отдаляется от лагеря.
***
- Иман, брат, чует моё сердце будет беда из-за этой шармуты. Зачем тебе она? У тебя ведь есть жена, которая тебя ждёт. Давай её в пустыне выкинем?- говорит мой названный брат.
- Камаль, говорю только один раз. Не лезь в мою жизнь. Понял меня? Сейчас ты возле меня, а что будет если … Надеюсь мы поняли друг друга, -говорю твёрдо, сжав кулаки. Специально не договариваю, потому что каждый из нас знает, что будет. Никто не может оспаривать мои решения, даже мой названный брат. Камаль кивает, склонив голову, и молча уходит.
Да, я понимаю, что было бы легче, если оставили и не таскали её за собой. Но нет, она мой подарок. Мне давно подарков не дарили, а если быть честным, то никогда, за исключением игрушек в детском возрасте. Но этот период быстро прошёл. После смерти мамы закончилось моё детство.
Нунна. Как только приблизился в первый раз и посмотрел с высоты своего роста, другого имени не придумал. А когда вдохнул её запах, сладкий аромат цветов, почувствовал, как член наливается кровью. Захотел её. Захотел услышать, как звучат её стоны, когда буду вбиваться в неё сзади, как будет выгибать поясницу и сама насаживаться на меня. Никогда не зацикливался на одной женщине. Зацикливался на сексе, на разрядке, но не на них. Было всё равно, а тут такие мысли. В ней нет ничего особенного. Сжимаю кулаки, до появления белых костяшек.
Никогда не брал женщин силой, да, наказывал, но не насиловал. Хотя своим войнам не запрещаю этого делать. Мужчины могут покрывать женщин на проигравшей им земле, распространяя своё семя. Они сами шли ко мне. Сами добровольно ложились в мою постель. Но здесь «никогда, слышишь? Никогда добровольно не лягу к тебе в койку», прокручиваю из раза в раз её слова.
Вспоминаю как разорвал её сарафан на спине, как увидел её нежную бархатную кожу и захотелось прикоснуться. Разозлясь ещё сильнее на свои мысли, отдёргиваю руку и отхожу на пару метров. Никто не посмеет так со мной разговаривать, тем более какая-то шлюха, доставшаяся мне в качестве подарка.
Хлыст соприкасается с кожей и я слышу «а..», её стон. Понимаю, что не от наслаждения, а от боли, но член дёргается в паху как она это произносит. А я вздрогнул. По ощущениям, словно ток прошёл по всему телу. Терпит, не умоляет прекратит. Останавливаюсь, когда вижу как стекает струйка крови по её коже.
- Будь покорной, Нунна, и ты не узнаешь, что такое настоящая боль, - вижу по глазам, что хочет меня препарировать. Видимо, я первый кто причиняет ей боль и последний, потому что никто больше к ней не прикоснётся кроме меня.