Ухожу, оставляя её последнюю реплику без ответа. Нет, Нунна, ляжешь. А у меня какой-то азарт просыпается. Боится и всё равно перечит, не подчиняется. Смотрит с вызовом. Если не сломается, зауважаю.
***
Уже все палатки собрали, готовят моего коня. Перевожу взгляд на свою палатку, вспоминаю Нунну. Маленькая, с округлыми бёдрами, с бархатной кожей, от которой пахнет цветами. От одного воспоминания, член опять встаёт. «Куусооммак» (1)- произношу вслух.
Занимает большую часть мыслей в моей голове. А есть ведь не решёная проблема. Асад. Из-за этой твари, паскуды казнили мою мать.
У отца было три жены и гарем наложниц. Такой же холодный, чёрствый, лишенный эмоций как и я, но до определённого времени. А точнее до определённый девушки. Она попала обманом к нему. «Непокорная, строптивая, гордая, непреступная»- как-то раз охарактеризовал мою мать, когда я у него спросил, запретив больше спрашивать о ней.
Когда-то отец и Асад (он младше отца на 10 лет) были товарищами, у которых были общие интересы в бизнесе. Было празднество и на нём Асад увидел мою мать. Зацепила она его, просил отца продать её. После этого случая- отношения их дали трещину. «То что наше-нашем и умрёт»- эту фразу с детства прививают мужчинам. Через несколько лет он выкрал её, я уже был рождён. Женщина опять прошла через все круги ада: издевательство, насилие, избиение, унижение. Это была месть, что не пошла с ним добровольно, когда была возможность, тогда на празднестве. Но он быстро потерял интерес и вернул обратно к отцу. Поломанную, ненавидящую всех вокруг. Отец не мог спустить с рук, то что он сделал. Это удар по чести, по достоинству, его самолюбию. Его наложницу украли, которая родила ему сына. Он никогда не показывал чувств к ней, но вскоре после её смерти, где шейх сам же перерезал шею моей матери, в излюбленном ею саду была высочена её статуя, окутанная синими розами. По этой статуи все поняли, что он любил женщину, которая родила меня. И с тех пор началась война между ними. А сейчас эта сука ещё и позарилась на мои земли. Ему выгодно будет их поиметь, потому что прибыльный торговый путь будет открыть для него. Не получит. Вырву глотку и вставлю обратно. Выпущу кишки тебе за мать, а потом обмотаю ими же.
Надя.
После его ухода, долго не могла отдышаться ещё. Ублажать? Никогда от меня этого не получит. Я не шлюха тебе.
«Надя, а что ты хотела?»- говорю вслух, размышляя с собой.
Для них женщины – это приложение к мужчине. Украшение. Не более.
А ты, Надя, для них что ни на есть шлюха. Хотя чем я заслужила такое отношение к себе? Что не их веры? Что не выгляжу как их женщины?
Как же болит спина. Даже теперь не опереться о столб. И заживать будут долго из-за жары. Главное, чтобы не загноилась. Останутся шрамы, ужасные, уродливые шрамы как напоминание, о том кто я для них. Для него. «Подарок».
Таким как я остаётся только выживать. Дай мне силы, Господи, и терпения.
Через какое-то время я вспомню, как я себе желала сил и терпения, но почему- то Бог не услышат моих слов.
***
- Переодевайся и выходи, - вздрогнув от неожиданности, смотрю на «своего господина». Прожигает своим тяжёлым взглядом. Не могу к нему так обращаться, если я это сделаю, возненавижу себя. Начну становится такой-какой он хочет меня видеть. А я не такая. Мы разные. Там, где я живу мужчины и женщины на равных. Такой жестокости нет.
Отмечаю, что уже сам переоделся. Белая джалабия, которая ему идёт. Мне кажется, надев он мешок из-под картошки смотрелось бы тоже хорошо, с таким- то телом. Куфия, которая закрывает половины лица.
Смотрю на протянутую одежду, потом на него. Взгляд прожигающий до костей. Столько похоти в глазах я ещё не видела у мужчин.
Делаю пару шагов, сокращая между нами расстояния. Беру одежду и слышу его спокойный баритон.
- Нунна, только от твоего поведения зависит как ты будешь жить в дальнешнем. В роскоши или в персональном аду.
- Меня зову… - резко меня перебивает, хватает за щёки и надавливает до лёгкой ощутимой боли.
- Мне плевать как тебя зовут. Тебя будут звать как я скажу. Ты будешь делать, что я скажу. Поняла меня? – за какие-то доли секунду изменился взгляд и голос. Взгляд колющий, пробирающий в самую душу. Даже зрачка не видно, всё чёрным стало. Смотрю и не могу отвести взгляд.
А голос грубый, громкий, не терпящий отказов.