Взяв мой подбородок пальцами, слегка сжав, поднимает так, чтобы я посмотрела ему в глаза. Не стала сопротивляется и как только наши глаза встретились, расправила плечи. Не знаю зачем это сделала, это вышло само собой. Но руки с груди не убрала. Всё равно будет как он захочет.
В его глазах было много эмоций: жажда обладание, ревность, чтобы твою вещь никто больше не видел, нетерпимость, увлечение, но также равнодушие, с которым он окинул мою позу и произнёс:
- Тебе принесут новую одежду и еду. Сиди здесь и не высовывайся, жди меня. Я хочу, чтобы ты была покорной, Нунна… сегодня вечером, - понимаю, что если сейчас опять воспротивлюсь ему, он возьмёт меня прямо здесь и ничто и никто ему не помешает. А он всё продолжает:
- Тебя уже не отвертеться, Нунна… Такова твоя участь, прими её, - я не могу так, я не могу молчать. Я должна что-нибудь сказать, иначе тошнит от самой себя, что слушаю его.
- Надя! – чувствую, как слёзы собираются в уголках глаз. Слабачка ты, Надя. Обещала ведь себе. – Меня зовут Надя! - Раздражает, когда он меня так называет. Лучше уж, чтобы никак ко мне не обращался.
- Ты разве ещё не поняла. Мне плевать как тебя звали, - опять на повышенных тонах произносит, но потом говорит обыденным тоном:
- И впредь, если осмелишься принять ванную без меня, я тебя окуну в помойную яму, состоящую из дерьма и бытовых отходов, - убирает руку с моего лица и поднявшись в полный рост, окинув меня в последний раз похотливым взглядом, уходит, громко хлопнув дверью.
Через какое-то время большой деревянный чан унесли. Принесли одежду и ужин, а после всё для перевязки моих ран. Только в голове подумала о том, как же я буду обрабатывать спину, как в дверь постучали.
Замерла, но тут же ещё раз послышались лёгкие удары о дверь.
«Да», ответила и после моих слов вошла Зарма. Я была удивлена, обычно она ведёт себя нагло, я бы так это назвала. Но, видимо, не в хозяйских «апартаментах». Господи, я ещё могу шутить, значит, не всё потеряно. Всё то время, что она мне помогала перебинтовывать раны мы молчали. Она ничего не задавала, не пыталась мне опять вправить мозги о том, что я могу поставить чудовище на колени, если захочу, если покорюсь и смирюсь. Не верю в это, потому что считаю бредом, сказочным бредом. Горбатого исправит только могила, так и здесь. Люди не меняются, они просто себя показывают с разных сторон. Он каким был, таким и останется: безжалостным, беспринципным, жестоким и жёстким лидером. Другой бы и не смог стоять у руля.
Это молчание не было напряжённым, мне было комфортно. Хотелось тишины. Сегодня был чертовски тяжелый день, и я бы легла спать, но кто я такая, чтобы все мои желание сбывались.
- Спину уже не надо перевязывать. Зажила. Руки и стопы на твоё усмотрение.
- Думаю утром можно перевязать, будет достаточно этого, - оглядываю запястье, опустив голову, смотрю на стопы. Да, теперь на моих руках и ногах будет постоянное напоминание, где я была и что сделали со мной.
- Дай посмотрю висок, - удивляюсь как она сможет это сделать. Но спустя несколько секунд она продолжала:
- Ничего серьёзного. Заживёт быстро. Да, наказание неизбежно, - уже более тихо сказала Зарма. Я не стала ничего спрашивать по поводу последней реплики. Какой в этом смысл? Опять будет говорить загадками. Да и мне моих проблем достаточно, ещё думать и переживать о тех, кого ждёт наказание. Обо мне кто бы подумал и попереживал.
После того как травница ушла, я осталась одна. Солнце уже зашло, уступая свои права ночи. Но с каждой секундой меня начинает одолевать паника и начинающийся пробираться страх, который становится неприятным коком в горле. Я боюсь, что он может в любую секунду прийти. Сердце начинает бешено биться. Не знаю сколько прошло время, но никто не приходит, а от незнания становиться ещё хуже.
Спустя какое-то время я уже себе места не находила. Чёрт, и почему нет настенных часов. Мне кажется, что прошло пару часов уже. На меня начинает наваливаться усталость, тяжело ложась на плече. Боже, только не это. Не должна уснуть, вдруг он именно в это время придёт. Как бы долго не сопротивлялась сну, усталость взяла своё, и я провалилась в сон.