- Милый, ну, хватит. Пожалуйста, перестань. Ты разбудишь нашу малышку. Только перестала пинаться.
- Вот и хорошо, зато, когда мама ляжет спать она тоже ляжет, а то только начинает к этому времени пробуждаться.
- Никита, так всегда и у всех. И это нормально. Так должно происходить, я ведь тебе миллион раз объясняла.
- Да-да, я помню, но… Любимая, я так уже хочу увидеть нашу крошку. Я очень сильно жду её рождения, - видимо, решил сменить тему. Смотрю на самого лучшего в мире мужчину и не могу сдержать улыбку.
- Очень скоро, родной мой, очень. Она сама уже устала находиться в тесноте.
Положила руки на живот и ощущаю пинки от своей солнышки. Какое же это счастье.
- Я люблю вас. Ты ведь знаешь это.
- Знаю, милый.
- Мы ведь решили, София?
- Нет, конечно, нет. Ева. И точка.
- Ауч… Вот видишь Еве тоже нравится. Аж пихнула, поддакивая мне.
- Ну, хорошо, уговорила. Будет Ева. А то надо ведь уже окончательно решить, осталось совсем чуть-чуть до рождения малышки, а мы всё никак не может определится.
- Ты серьёзно, точно согласен, милый?
- Да, родная. Будет Ева, наша малышка. Мы очень тебя ждём.
Открываю резко глаза и поднимаюсь на руки. По щекам бегут мокрые дорожки. Мои любимые. Как же я по вам соскучилась. Врагу не пожелаю ощутить те чувства, которые сейчас плещутся во мне. Отдала бы жизнь, чтобы оказаться рядом со своей девочкой. Ева, дочка моя. Мама так сильно по тебе скучает, так сильно тебя любит. Слёзы всё идут. Я в немом крике закрываю рот рукой и не могу остановиться. Воспоминания гложат, проносятся в замедленном режиме киноплёнки. Первое узи, первые шаги, первое слово «мама». Никита. Я уверена, если бы ты был в нашем жизни, этого бы ничего не произошло. Мне так тебя не хватает. Прости меня, пожалуйста, если слышишь. Господи, если ты меня слышишь, пожалуйста, помоги мне не сломаться, помоги выжить в этом месте. Я обязательно вернусь, я в это верю. У меня ничего не осталось кроме веры. Меня всего лишили.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не знаю сколько я так дышала, но постепенно начала успокаиваться. Нельзя показывать свою слабость. Будут бить именно по ней. Поднявшись на ноги, протёрла лицо руками, убирая мокроту.
Услышала звук открывшейся двери. Автоматически поворачиваю голову в ту сторону. Ко мне вошла какая-то женщина. Поставила что-то на стул. Двигалась она бесшумно и никак на меня не реагировала, но, когда я её окликнула, она пулей вылетела из помещения. Они знают кто я, поэтому и относятся так презрительно. Пленница, рабыня без имени, без прошлого, даже без будущего. НИКТО. Которое не имеет даже слово сказать против, которое может только смирится со своей участью.
Даже сейчас самое страшное - это потерять крохотную надежду, которая затаилась в глубине души и греет меня изнутри. Словно огонёк в тёмном помещении, на который я иду, в желании выбраться на поверхность и вдохнуть вкус свободы, вкус жизни, чего меня так безжалостно лишили. Именно он не даёт мне до конца опустить руки.
Вспомнив, что надо будет ещё спину перевязать, встаю. Только мне травница ничего не сказала, куда нужно идти. Может сама придёт. Решив, что дождусь её, сажусь на импровизированную кровать.
***
Прошло не так много время, когда дверь открылась и я увидела незнакомого мужчину. Он остановился на пороге и подпёр косяк двери, смотрит своими глазищами. По-другому бы не сказала. Глаза его большие, выразительные, карие. Выглядел не так как все, начиная с внешности и заканчивая одеждой. Чистый что ли? По-городскому как-то. Белоснежная джалабия, такого же цвета шаровары, но по бокам есть золотая полоска, которая и привлекает внимание. Скрестил на груди руки, прожигая своими омутами карими. Что он задумал? Кто он? Одумавшись, я резко опускаю глаза в пол, не дай Бог, ещё за это получу. Не зная куда деть руки, поэтому просто их скрепляю за спиной.
- Разочарован, думал красивее, - говорит он грубым, прокуренным голосом. Мужским таким.
Если он заходит как к себе домой к чудовищу, то может у него ранг выше? Лучше молчать, что я и делаю. А он между делом продолжает:
- Ну, хоть молчаливая. Господин сказал тебя проводить к Ибрагиму. Пошли.
Какое-то странное чувство меня одолевает. Не хочу идти с ним. Наглый взгляд. Что-то не то. Мешкаюсь, поднимаю на него взгляд. Теперь уже нагло рассматриваю. Высок, раздут в плечах. Накаченное тело, натренированные руки. В лицо больше всего бросаются его большие глаза, густой бородой здесь никого не удивишь. На шеи с левой стороны имеется шрам. Жутко, рваная рана как будто была, словно зверь вырвал кусок плоти.