А ведь правильно думает, не возьму. Не её.
- Просто спишь, я не буду трахать тебя, по крайней мере только, если ты сама этого не захочешь. Не беру женщин силой, они сами прыгают в мою постель. – Вызов, вот, что я вижу её глазах. Посмотрим, ведьма. Ухмеляюсь, предвкушаю нашу игру.
- Я согласна, - да, вот, эти эмоции. Сама жизнь. Злость, грусть, обречённость, всё в одном коктейле. И главное злость на саму себя.
- Мне нравятся твои эмоции. Они живые, - выпрямляюсь и обращаюсь уже к Ибрагиму.
- Только до тех пор пока тебе нужна помощь. Этой старухи нет, опять ушла за своими редкими травами.
- Да, господин, - сразу соглашается Ибрагим.
Направляюсь к выходу, выйдя замечаю Камаля, который стоит с Узбеттом и о чём-то переговаривается.
- Камаль, приставь человека. Отвечает головой, лично казню. Приводит и отводит. Стоит у входа и не дай Аллах, если с её головы упадёт волос.
- Как скажешь, брат.
Ухожу прочь, но последние, что я слышу:
- Слышал? Не отвечай, я всё помню, - говорит Камаль.
Глава 15
Надя
Эти два дня были относительно спокойными, за исключением ночи, в которых чудовище хотел меня соблазнить. Вечером, когда солнце начало садиться зашёл мужчина, который меня сопровождал утром, давая понять, что пришёл за мной. В течении дня с Ибрагимом мы общались только по делу и то указание были с минимальными объяснениями. Два раза у нас был перекус, который приносила пожилая женщина, с потухшим взглядом на жизнь, думаю она потеряла в этой перестрелки близкого человека. Но когда я узнала сколько этой женщине лет, во время перекуса было не много времени для разговора, ответ меня подверг в шок.
- Зурме всего сорок четыре и она никого не теряла, - когда Ибрагим сказал это, я не поперхнулась лепёшкой. Ведь была уверена, что она уже пожилая. Выглядела она на пятьдесят пять- шестьдесят лет. Это как нужно было работать или через что нужно было пройти, чтобы так выглядеть. Я не стала дальше спрашивать, но поняла по взгляду своего «коллеги», что он не восторге от такой жизни или же против такого жестового общества как здесь.
Раненные мужчины не то, что не смотрели на меня, они отворачивали свои головы, во время какой-либо манипуляции. Иногда, казалось, что они даже не дышат.
А после того как я заходила на территорию арабского шейха, первым делом тормозила у входа, всматриваясь, вслушиваясь нет ли его там… за стеллажём. Убедившись, что я одна, сразу ложилась под простынь и пыталась уснуть, как можно быстрее. По моим подсчётам сейчас в районе шести часов. Это слишком рано для сна. Я по жизни сова и ложиться в час или два ночи для меня обыденное дело.
Одна я побыла не долго. Буквально через минут десять занесла женщина тазик с водой и, не сказав ни слова, вышла. Помня предыдущие моё купание, не решаюсь даже подходить к тазику, а так хочется ополоснуться или хотя бы сделать минимум гигиенических процедур. Мои мысли прерывает открывающаяся дверь.
- Молодец, помнишь мои слова, - говорит шейх, преодолевая расстояние до меня всего за три шага, которые были отчётливо слышны под его весом. Смотрит на меня сверху вниз, что? Это улыбка? Да, сам дьявол вселился в мужчину.
- В тазике есть ковш, ополоснись. От тебя несёт как от кобылы, - почему я такая дура и жду от этого недочеловека человеческого отношение? - Ну, мне долго ждать тебя? – Говорит грубым голосом, но спокойным. Скрещивает на груди свои руки, натягивается при этом его джалабия таким образом, что видны очертания мышц на груди.
- Ты не выйдешь? – спрашиваю всё также лежа под простынёй и боясь выбраться под его пронизывающе-обжигающим взглядом. Стало внезапно жарко. Вот бы сейчас оказаться в том месте, где сейчас дождь.
- Видимо, не все слова запомнила. Женщина моется только в присутствии мужчины. Я буду здесь, у тебя время ограничено и оно пошло, - всё тем же грубым голосом, но он уже отдаёт хрипоцой.
Чёрт, ну сколько можно. Мысли скачут быстро, пытаясь ухватится хоть за одну здравомыслящую и приходит понимание, что наш с ним секс дело времени. Он будет. Дело лишь в его выдержке и его терпении. И мне нужно привыкнуть к шейху. Пускай это начнётся сейчас, когда он даёт время для этого.
Встаю с пола и иду к тазику с водой. Иман сел на стул так, чтобы я была прямо напротив него, широко расставив ноги, и всё также со скрещенными руками на груди. Не теряя времени повернулась боком к нему и, сняв джалабию, опускаюсь в тазик. Бедная женщина, я бы не смогла его поднять, такая тяжесть. Понимаю теперь почему женщины преждевременно стареют.
Зачерпнув воды, поливаю на голову, решив, что не знаю тут распорядок купание и когда посчастливится ещё помыться. Вода такая божественная, прохладная, стекая по телу, образует прозрачные ручейки. Очень сильно не хватает душа. Могла больше часа простоять под ним, забывая о времени. Делаю всё максимально быстро, так как боюсь, что арабский шейх не сдержит свои слова и возьмёт силой. Беру мыло в руки и провожу по телу. После того как заканчиваю с процедурой, понимаю, что ни полотенца, ни чистой длинной этой рубахи нет, по-другому джалабию нельзя назвать. Не поднимаясь в полный рост, поворачиваю голову в сторону мужчины и встречаюсь взглядом, который может испепелить одним разом, всего за одну секунду. Стало ещё жарче, хотя вода стало прохладней. Во рту всё пересохло, не могу вымолвить из себя хоть слово, поэтому просто смотрю на лицо и на кой чёрт мои глаза опустились ему между ног. Явный бугор, который выпирает через штаны и рубаху свидетельствует о том, что он уже на пределе. Проглатываю слюну, её не хватает, чтобы увлажнить рот, поднимаю глаза обладателю хорошей, здоровой эрекции.