- Поднимись, - слышу хриплый голос. Так и знала. Если буду сопротивляться, точно не сможет сдержаться от брыкающей добычи, которая борется за жизнь до последнего вздоха. А то, что буду бороться это точно. Не позволю. Нет, я так не хочу. Поднимаюсь в полный рост, но корпусом не поворачиваюсь, только повёрнута голова. Окидывает меня, при это продолжая сидеть, только грудная клетка и частые глубокие вдохи выдают его, если не брать в учёт его стоячий член. –Повернись ко мне, - отдаёт приказы он всё тем же голосом, а я ему подчиняюсь. Он на грани, сжимает кулаки. Напрягаются его руки, которые открыты, открывая вид на тату. Я хочу прикрыться руками и он это понимает и в знак, что лучше этого не делать, он просто качает головой. Если я так ещё постаю несколько минут мне полотенце и не понадобиться, потому что и так всё высохнет. Под его взглядом температура тела поднялась точно на градус, чувствую как начинают щёки пылают. Никто ещё так не смотрел на меня, даже мой Никита. Он видел меня голой, но чтобы просто смотреть и ничего не делать, доводить таким образом до невозвратной точки, такого точно никогда не было.
- Подойди, - очередной приказ. Я ему, что солдат? Злость - я никто. Вещь, игрушка, как они привыкли называть- шлюха и подстилка. Проглатываю неприятный ком, который уже образовался после моих мыслей. Подхожу и встаю в шаге от него.
Смотрит на мою грудь, акцентрируя внимание на соске, который превратился в горошину ещё от прохладной воды. Продолжает свои исследования до лобка, уделяя вниманию и ему. При этом всё также сидя не подвижно. Перевожу взгляд на руки и все остальные секунды, минуты смотрю только на них. Замечаю, что он разжимает- сжимает кулаки, но не прикасается ко мне.
- Одежда справа от меня, - вздрагиваю после его реплики, потому что она прозвучала неожиданно и более громко. Перевожу взгляд на неё и думаю это и было разрешением одеться. Не думая, подхожу и одеваю как говориться «по-солдатски». Чтобы не слышать опять его приказов, сразу поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, которые тоже устремлены на меня.
- Сейчас принесут ужин, ешь без меня, у меня дела, - встаёт и уходит.
Сделала всё как и сказал: покушала, легла спать, уснула довольно быстро.
- Никита, не надо, малышку разбудишь, - не унимается мой мужчина, лежа в кровати, положив свою рука мне на талии, слегка сжав её при этом.
- Она спит и мы будем тихо. Я так по тебе скучаю. Так хочу тебя поласкать язычком, так хочу тебя потрогать. У меня член стоит колом от этих слов, а если приступлю к действиям, так вообще кончу, едва в тебя войду.
Как можно вообще сопротивляется, когда только от хриплого голоса становишься влажной, уже не говоря о значении слов змея-искусителя. В это время рука Никиты опускается чуть ниже талии. Контраст с этой прохладной областью с горячей рукой мужчины вызывает табун мурашек и мой тихий стон, едва слышимый. Как можно отказать, когда такая прелюдия, после которой ты как растопленный воск, готовый принять любую форму в руках мастера своего дела. На всё согласна, лишь бы тебе помогли унять это чувство в низу живота.
Руки не перестают ласкать моё тело, одна рука ласкает грудь с соском, для меня – это самая не эрогенная зона, но Никите нравится их мять, сжимать и целовать. Вторая рука приспускает трусики с одного края бёдер, потом с другого края. Всё это тягуче-медленно. Оставшись полностью голой, ощущаю тяжесть мужского тела. Поцелуи горько-сладкие от шеи до груди. Не упускает н одного миллиметра кожи. До дрожи. До мурашек. А мне так не терпится, чтобы он оказался уже между ног. Но спустившись к пупку, останавливается, поднимает голову, чтобы увидеть моё наслаждение. Хочет, чтобы попросила о большем. Не сейчас, хочу продлить это мгновение, поэтому откидываюсь на подушку, а горячие поцелую продолжают покрывать район живота и бёдер поцелуями-укусами, которые приносят не передаваемые ощущения. От такого контраста мурашки даже и не думают покидать моё тело. Но степенно Никита поднимается снова к груди, при этом устроившись между моих широко разведённых ног, делая медленные поступательные движение, но не входит, потому что ещё сам в боксерах.