- … он нужен живой… делай что хочешь. Допроса не было…
- Я говорил Господину ибн Сахиму, что нужно было сразу ко мне…
- Старый, делай что велено… Сегодня Господин будет отсутствовать… - после этих слов я ничего не могла услышать, потому что радость захлестнула меня, лишая слуха. Улыбка сама лезет на лицо, но я тут же её прячу, беря контроль над эмоциями. Настроение определённо стало подниматься. Настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила как мужчину уложили по левую сторону от двери. По ту сторону остались стоять два караульных, чтобы не сбежал что ли?
- Ты не подходи к нему. Я сам им займусь, - Ибрагим ко мне не обращается по имени и по прозвищу, которое придумал чудовище. Мне очень повезло, что такой человек оказался на моём жизненном пути, тем более в таком месте, как это. Он как светлый лучик, который помогает не упасть, не в пасть уныние. Даёт надежду, что не все такие. Не даёт забыть, что такое человечность. А мне так не хватает её, доброты, сострадания. Элементарных базовых качеств, которые присуще каждому человеку.
Как и было велено, к мужчине я не подходила, за исключением, когда нужно было помочь зашить рану. Но реакция была странной на меня.
- Она? - Вот, что он сказал, когда была рядом. Только я никогда с ним не пересекалась. И знать друг друга мы не могли. Не сильно акцентируя на этом внимание, продолжила дальше нарезать тряпки для промывки и перевязки.
Больше я не подходила к тому мужчине. День прошёл незаметно. Как и было положено в одно и тоже время, приходил мой конвоир и отводил в "хозяйские апартаменты". А вспомнив, что его не будет, моё настроение поднимается до критической точки, учитывая где я и в каком положении нахожусь. Ночь была тревожной. Сначала я не могла уснуть, но вскоре провалилась в беспокойную карусель сна. Ворочилась, просыпалась и так несколько раз за ночь. Единственное, что запомнила, это то, что увидела свою девочку во сне. Стоит мне только подумать о ней, как скапливается влажность в уголках глаз, как начинает щипать нос, как образуется тяжелый ком в горле, который долго не даёт вдохнуть полной грудью, от чего дышать становится труднее. Невозможно описать те чувства, которые испытываю при воспоминании о семьи. Грудь сжимается с такой силой, словно её сдавили в тисках. Ощущается физическая боль, которая пульсирует глубоко внутри. Давит. Раздавливает грудину. Сколько я ещё продержусь? Только сам Бог знает. потому что держать глубоко внутри свою боль становится с каждым разом всё сложнее, а то что она выберется наружу, это только вопрос времени.
- Маама. Мама…- проносятся отголоски сна, в котором моё солнышко звало меня, раскрывая свои тёплые ручки для объятий. Именно на том моменте я проснулась и больше не смогла сомкнуть глаз. Настроение ушло в минус, не помню как перекусила, не помню дорогу до своей, так называемой работы. Ибрагим видя моё подавленное состояние, старался давать указания, в которых бы погрузилась в работу с головой. Он уже понял, что любимому делу отдаюсь всецело.
Ближе к обеду пришёл какой-то мужчина, спросил у Ибрагима про самочувствие пленного. Диалога не слышала, но спустя время возле того самого больного уже стояли человека три. Чтобы не привлекать внимание, я уселась в дальний угол, занявшись привычном делом, стараясь абстрагироваться от ситуации. Тем меньше буду знать, тем лучше для моей расшатанной психики.
Стало как-то напряженно, воздух таким осязаемым становиться, возникает такое ощущение, что вытянув руку, можно его потрогать. Приходит понимание - он здесь. У человека настолько сильная аура, что ощущается всеми фибрами души. Не поворачиваю голову, продолжая заниматься своим делом. На таком расстоянии невозможно понять их разговора, хотя я и не пытаюсь, но несколько реплик до меня всё же долетают.
- Был приказ, - говорит лежачий, закашлившись.
- Я пришлю тебя по частям, - эти слова сказаны не мне, но становится страшно мне почему-то. Очень страшно. Неприятное чувство возникает в желудке.
- Перед тобой бегает предатель, а ты даже и не видишь, думая своей головкой, - хлипловатый смех вперемешку с кашлем, который долгие секунды одолевает мужчину. Звук удара и стон. Харкает на пол.
- Да, твоя… подстилки. Я о ней. Уже все…в курсе, новости быстро по ветру нашему …разлетаются. Она была … от Асада, - мужчина говорит с остановками, постоянно кашляя. От его последних слов, мой живот сворачивается в тугой болючий комок. Крупная дрожь проходит по всему телу, я даже вздрагиваю от этого. Тихо. Слишком тихо стало.