- Смотри на меня, - приказывает мне с издёвкой. Не сопротивляюсь, не хочу боли, а то что он меня ударит за неповиновение… по нему и видно, что он только этого и жаждет. – Я буду первым, кто сегодня придёт к тебе в яму, - обдав смрадным дыханием, уходит. Начинаю дышать часто, чтобы заглушить рвотные позывы, которые возобновляются.
Глава 17
Солнце палило нещадно, я потерялась во времени. Начала личного Ада в самом разгаре. Пот стекает ручьём, приносит облегчение ветер - обдувает мою вспотевшую одежду. Ужасно хочется пить, во рту пустыня Сахара образовалась уже давно. Смотрю вперед, пытаюсь сфокусировать взгляд, но из-за такой жары это плохо удаётся. В глазах всё плывёт, сливаясь в одно целое. Замечаю жителей деревни, которые не могут не пройти мимо и не бросить в меня колкой фразой или камнем. Славу Богу, камни маленького размера и они не целятся в голову. Пытаюсь промочить горло, но уже нечем, от этого горло дерёт. Губы сухие, начали трескаться, мне это только на руку, потому что выступившей кровью, пытаюсь увлажнить рот. Голову печёт. Она так горит, как будто я - само пламя, от этого пульсирует в висках, оглушая биением собственного сердце. Этот урод снял головной убор, видимо, здесь практикуют такой вид наказания. Это так выматывает, что несколько раз я проваливалась в беспокойную дремоту, пытаясь хоть так дать организму отдохнуть. Правда, это громко сказано, правильно будет сказать – маленький перекур.
Меня разбудил громкий разговор, стоявших рядом людей. Приоткрыв слегка глаза, я увидела сначала силуэты. Руки затекли, онемели. Слегка дернувшись, попыталась дать движение кровообращению и тут же скривилась от неприятных иголок, которые одолели мои конечности. Сомкнула губы в тонкую линию, глотая тихий стон боли. Морщусь, даже глаза не протереть, делаю вторую попытку протираю об большую рубаху и не сразу получается, но в вскоре выходит рассмотреть зрителей, которые пришли поглумиться.
- Получила, дрянь, такая, - шипит женщина, пытаясь ядом выжить всё живое рядом с собой. Такие злые. Вглядываюсь, пытаясь вспомнить, но с трудом, всё же удаётся. Я её видела. Её глаза, они также смотрели. Это она мне камнем рассекла висок. И её высекали на этом же помосте не так давно.
- Скоро твоя боль будет хуже, чем сейчас. Получишь по заслугам, подстилка Асадовская, - даже, если бы я смогла что - нибудь сказать, я ни стала бы этого делать. Она хуже, чем «сильная половина»(подразумеваются мужчины) этой деревни. Как легко здесь оболгать человека. Думаю, я не первая жертва обмана и лжи. Я ведь ничего не делала. Ни хочу умирать. Даже слёз нет, в глазах боль, от зноя, от песка, песчинки которого попадая в глаза, приносят жжение и боль. Голова раскалывается. Закрываю глаза и поворачиваю голову в другую сторону, чтобы не видеть полтора метра злости, которое не удовлетворено своей жизнью, пытаясь испортить её другим. Дай только раненную добычу ей под ноги, и она тут же растерзает, вгрызётся в мягкую плоть, разрывая на куски и получая удовольствие от боли, потешая своё самолюбие, свою ненависть.
- Пойдём, хватит с неё, - говорит другая, но я уже не смотрю на них.
- Запомни: я буду первая и последняя, - после этих слов, сплюнув под помост, они разворачиваются, громко обсуждая меня, но я не вслушиваюсь в разговор. Есть другое занятие, более важное.
«… казнить…» - последние, что он сказал перед тем как меня повели к началу пути страданий.
Вот так просто, кто-то что-то сказал и всё. Даже не будет разговора, расспросов? Но доказать, что это не я - не смогу. У него есть только слова того пленного и то думаю, что и его уже нет в живых. В памяти всплывают картинки недавнего прошлого. Как Ибрагим зажимает тряпкой рану, которую мы вчера только зашили. Он не выживет. И так потерял много крови. Но то, что он обрёк человека на незаслуженное наказание, а потом и казнь, мне не жаль его. Он мог обознаться. Тем более в таком состояние, в котором он был - это скорее всего так и было. Всё могло быть по-другому, если бы я не была в том месте, не помогала. Дура. Ты сама виновата, Надя. Только ты. Сама напросилась, теперь получай наказание. Если бы я могла разрыдаться, так бы и сделала. Нервы как натянутая тетива, звенят при малейшем прикосновении. А мои нервы вытянули из меня, обнажили их… и скручивают. Скручивают, будто проверяют сколько протяну. А я уже не могу… и это только начало. Всё -таки, я- слабачка. Был бы он рядом, умоляла, чтобы выслушал, чтобы проверил эти слова, ползала бы на коленях, чтобы только поверил, чтобы только проверил информацию. Никто не знает, как поведёт психика и нервная система человека, находившегося в стрессовой ситуации. У каждого реакция разная и, сейчас я забываю о гордости. Остались только жалость и сожаление.