Ничего не успела сказать, он уже оказался рядом, резко схватив меня и повернув к себе спиной, вжимает в землю, больно прижимая грудью, оттого воздух весь ушёл из лёгких.
- Нет, пожалуйста, не надо. Я ничего не делала, я его даже не знаю, - прошу его, опираясь руками, чтобы развернуться, но это не в моих силах. Зверь добрался до добычи, до свежего мяса, которого так жаждал.
- Пожалуйста, я прошу, не надо. Поверь мне, - но он не слышит. Больно сминает бёдра, переходя болезненными прикосновениями к груди, своими грубыми, мозолистыми руками. Шиплю. Дёргаюсь в его крепком захвате, но ему, видимо, надоели трепыхании бабочки. Приблизившись ещё плотнее, ощущаю эрекцию, которая упирается мне в спину. Слышу его грудное глубокое дыхание, оно обжигает кожу на затылке и шеи.
Чувствую неприятное надавливание на плече, хочет взять как племенную кобылу, сопротивляюсь, что есть силы, но спустя пару секунд, резко давит на недавно образовавшуюся гематому, от чего я вскрикиваю и пытаюсь убрать его лапищу с болезненного места.
Движение и я уже в коленно-локтевой позе, больно ударяюсь локтем, счесав его до ссадины.
- Иман, не надо. Я говорю правду, - делаю последнюю попытку, задыхаюсь слезами, которые только сейчас замечаю. Вверх от джалабии уже на моей спине, замявшись заминкой, когда он развязывает шаровары, вынимает свой готовый член для пытки, я подрываюсь и извернувшись, оперев руки за спину, ударяю ногой. Не знаю, чего я ожидала от этого, но последствия я ощущая сразу. Смотрит убийственными глазами, грудь взымается, увеличиваясь в размерах. Что сделает со мной арабский шейх за мою выводку? За мою попытку спастись от … изнасилования.
Дальше всё происходит быстро, максимально резко. Я открыла дверь из ада для сатаны.
Рыкнув, переворачивает снова, зафиксировав мои руки за спиной, надавливает, чтобы уткнулась лицом в землю. Чувствую грубые пальцы на бедрах, грубо сжимает и раскрывает для себя. Ужас сковал меня, замерла, как кролик перед волком, который загнал своё мясо в ловушку.
Пристраивает свой член к входу и пытается приникнуть внутрь, но там всё сухо и ничего не получается. Сжав бёдра до боли, делает ещё одну попытку, но я уже не могу сдержать хрипы боли. Молю остановится.
- Открой рот, - не поняв, что сказал, ощущая пальцы, которые проталкиваются в мой рот. Размазывает слюной мою промежность и резко входить, вырывая мой крик страданий. Дёргаюсь, чтобы освободиться от этой пытки, но пальцы ещё сильней вонзаются в мою кожу. Рычит, выдыхая громко воздух из стиснувших зубов.
- Нунна, какая ты узкая…- чудовище что-то говорит, но боль меня сковала, не давая сделать вдоха. Хочу умереть. Хочу сдохнуть, потому что не могу это терпеть, а это только начало.
- Сука, не сжимай меня, - мышцы сжимаются сами, дабы избавиться от чужеродного органа, который как поршень входит и выходит, на невероятной скорости, больно ударяясь о мои бёдра, что я выставляю по обе стороны от лица руки, чтобы ещё и щёку себе не счесать.
Потеряла счёт времени, сколько эта пытка продолжалась я не знаю, горло осипло, глаза болят от бесконечных слёз, низ живота горит огнём и при малейшем вдохе приносит агонию, которая распространяется по телу, причиняя новые мучения. Я поняла, когда он кончил. Мои стенки влагалища были стёрты, а когда попала его сперма, вздрогнула как от кислоты, которую заливали мелкой струйкой, не останавливаясь. Сил не было. Взгляд устремлён в пустоту. Слышу звуки, но не могу их соединить в слова. Прикрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза, впитываясь в сырую землю, но я это уже не вижу, потому что наконец-таки проваливаюсь в такую долгожданную темноту, которая приносит мнимое облегчение.
Глава 18
Иман.
Этому ублюдку стало хуже, пришлось его направить к Ибрагиму. Очень надеюсь на то, что он придёт в сознание, потому что мне нужна информация. Сука, если начну вытягивать информацию привычным мне способом, точно подохнет, а сейчас мне это не нужно. Он залог. Его брат - Хамиль уже дал о себе знать, встретившись с моими людьми. Думал, что ему дорога жизнь брата, но отправив шестёрок, дал понять, что это только обязательства перед семьёй, и если он здесь подохнет, сделает ответный шаг, только из чувства долга перед семьёй, мстя за брата.
- Брат, что будешь делать, если сука раньше времени подохнет? - Подойдя ко мне, спрашивает Камаль, устремляя свой взгляд в даль. Поворачивая голову в туже сторону. Песчаные дюны… Сколько я живу на этой земле, проливая свою кровь и кровь своих братьев, защищая эти земли? Тридцать один год, а они всё равно меня завораживают. Они меня успокаивают, приводят мои мысли в порядок. Ещё в детстве это понял. И вот сейчас, вдохнув полной грудью песчаный воздух, который обжигает глотку, перевожу взгляд на Камаля. Сколько мы с ним знакомы? Я и не помню, мы были ещё детьми. Брат. Я ему доверяю как себе. Но…