Ближе к вечеру, идя к ней, был случайным свидетелем разговора войнов, которые спорили кто первым трахнет Асадовскую подстилку и выживет ли она после того как обслужит всех. Никто к ней не притронется, кроме меня. Никому не позволю, только Я. Выйдя из угла шалаша, останавливаюсь в паре метров от говорившись, замирают, прекратив разговор.
- Ну, что замолчали? Очень красочно, - не узнаю свой голос.
- Господин, по правилам…- переведя взгляд на смертника, резко замолкает. Да, правильно, потому что …
- На мои вещи эти правила не распространяются, - подойдя вплотную, смотрю прямо в глаза, еле сдерживаясь, чтобы не показать своим войнам какое влияние у неё на меня, чтобы не поняли, что она что-то значит.
- Господин, мы думали, что попав в яму, она стала общей и может кто угодно её взять, как тому пожелается, так было всегда, - говорит уже ругой, слева от нас. Смотрю на него, долго. Да, так и было. Но не своим подарком. Моим был, моим и умрёт.
- Моё останется моим. Идите к шлюхам, караульные больше не понадобятся, - сказав, направляюсь к ней.
Хочу увидеть. Хочу взять её. Хочу попробовать её. Я это сделаю. Имею полное право, тем более за то, что она сделала и могу сделать и не только это и не только я…
Как только оказался с ней, мозг отключился, остались инстинкты. Взять. Наказать. Подчинить. Слышал стоны, слышал рыдания, но не мог остановится. Если бы остановился, умер. Это чувство, которое я испытал неподвластно описанию. Ощущения от её тесноты буду вспоминать очень часто, не с кем такого не было. Если бы не было крови- подумал, что девственница. Такая тесная, тугая. Вдалбливаясь в её широко разведённые бедра, крутил один и тот же вопрос: «Почему ты?». Уже знал, что не будет казни. Закую её цепями, но никто к ней не притронется, кроме меня. Только я её буду трахать. С лживыми тварями только так и поступают. Долго я не мог кончить, останавливая себя, чтобы продлить это удовольствие. Не хотел выходить. Кончил, переведя свой взгляд на бессознательное тело, но ни какой эмоции я не испытал. Ни удовольствия от разрядки, ни жалости к ней, ни радости, что добрался до такого желанного тела. Ничего. Пустота. Скатившая слеза из её закрывшихся глаз отключила все мои эмоции.
Два дня спустя…
Приехав к отцу, тем же вечером был накрыт праздничный стол по прибытию. Как всегда.
- Как тебе стол, сын мой? – Спросила старшая жена- СаримА. Змея, возглавляющая гадюшник отца. – Жена твоя постаралась, всю ночь не спала, пытаясь угодить своему мужа.
- Это её задача, угождать мужу…- смотрю в глаза. Сужает свои, злясь. Не стоит ей лесть не в своё дело. Но это не про неё…
- Она тебя так ждала, - не унимается.
- Спасибо, мама. Но мне было в радость готовить для своего мужа, - подняв на секунду взгляд, смотрит на меня и тут же опускает его. Не положено.
- Сын, как прошла встреча? Пришли к соглашению? – Прекращает этот абсурд отец.
- Нет, - коротко отвечаю, не вижу смысла при всех вести этот разговор.
- Подойди в мой кабинет после ужина, сын, есть разговор, - говорит спокойным холодным тоном Амир.
- Брат, а это правда, что говорят? – Подал голос Назир - младший брат.
- А что говорят? – спрашиваю спокойно, но зная избалованного брата, можно ожидать чего угодно. Самый младший сын отца, Кадире - третьей жене тяжело далась беременность, чудом выжил младший брат. Ему позволяют вольности с самого рождения, за которые мы бы уже давно были наказаны. И что из это вышло? Избалованный, наглый, беспечный, безответственный подросток. Ни на что не способный.
- Что Асадовская утка ещё жива, - замолкает. Ооо.. как быстро к ним пришла. Странна, что Сарима ещё свой яд не выпустила, не спросив про неё. Мелкий засранец, всё делает исподтишка. Отец всё его жалеет, а он и сел ему на шею. С нами он такими не был.
- Жива, - отвечаю спокойно, продолжая трапезу. Этот мальчишка понял, что не стоит продолжать разговор на эту тему, опустив голову в тарелку.
- А где Вахид? – не замечая старшего брата за столом, поинтересовался я.
- Он с женой в больнице. Надеюсь Аллах одарит меня внуком. Ждем его, когда сообщит радостную весть.
- Сын, если бы ты приезжал чаще к своей жене, Аллах бы одарил бы и тебя таким счастьем, - змея снова открывала свой рот, яд у неё смертельный, вонючий.
- Я проливаю свою кровь, чтобы Вы- СаримА были в безопасности…- не даёт закончить, перебивает. Отец слишком многое ей позволяет.
- Да, ты прав, Иман. И я тебе благодарна за это. Каждый раз молюсь Аллаху, чтобы ты вскоре вернулся домой и мои молитвы он слышит. Но было бы лучше, чтобы ты чаще навещал свою жену ночью и чудо обязательно случится, - не унимается она, но оцет уже вступает в эту бессмысленный диалог, положив свою ладонь поверх её руки на столе, слегка сжав её, повернув к нему голову, дерзко заглядывая прямо в глаза своему Господину, благоразумие всё же берёт вверх над скверным характером и она опускает взгляд под ноги. После этого она уже не делает попыток мне что- то сказать. Ужин проходит в молчании. А в душе твориться цунами. Внешне спокоен, как удав, но внутри черный клубок, который засосёт, стоит только приблизиться. Не было ни минуты затишья. Периодически накрывают волны непонятного чувства, которые зарождаются глубоко в груди, отдавая глухими ударами о сердце. Что-то грядёт.