Ставлю венозный катетер, но как только игла протыкает кожу, в меня тут же схватились мёртвой схваткой и смотрят своими темно-зелёными глазами с такой ненавистью, что у меня мурашки побежали по кожу. Не ужели так больно сделала?
- Мужчина, что вы делаете? Отпустите! Вы в больнице, вас ранили, у вас два огнестрельных ранения. Я к вам пришла поставить капельницу, - пытаюсь собраться и сказать твёрдо, но из-за испуга голос дрожит. Арабский шейх только сдвигает брови к переносице и кажется удивлён, что с ним заговорила существо женского пола в такой тоне. Слышала я много историй о жизни тех краях , о их нравах, о их менталитете. Что женщина там ничего не решает, часто подвергается насилию, неуважению, несправедливости и унижению. Но они там живут с детства, их прививают к таким порядкам с пелёнок. Для меня, живущей с рождения в любви, в заботе и, видя какое у родителей взаимоуважение, как они смотрят друг на друга, сложно понять такое отношения к своим жёнам, да и в принципе к женщинам.
- Позови главного,- сказал с акцентом и хриплым после сна голосом пациент.
Подсоединив систему, выхожу из палаты и только сейчас замечаю как сильно у меня трясутся руки. Глядя на запястье, понимаю, что останутся синяки после такой хватки. Так надо успокоится. Давай Надя вдох-выдох, вдох-выдох. Всё хорошо. Иду в конец коридора в кабинет главного врача. Стучусь. Слышу за дверью раздраженное: «Да». Вхожу и сразу с порога говорю.
- Николай Александрович, вас хочет видеть пациент с огнестрельным, - поднимаю глаза и вижу как изменилось лицо мужчины. Губы сжаты в тонкую линию, брови ещё сильней сдвинуты к переносице, в глазах зарождающаяся тревога.
- Сейчас подойду, можешь идти работать, - говорит резко главный. А я не стала задерживаться и сразу пошла делать обход по палатам, проверяя капельницы.
Идя обратно с штативами в процедурный кабинет, услышала шум в одной из палат. Но я сразу поняла из какой палаты он доносится.
- Ира, убери там все, - сказал Николай Александрович грубым, резким тоном.
А у самой в голове проносится: «поскорее уже доработать эту смену».
До вечера время пролетает быстро и не заметно. Без всяких происшествий. Только под вечер, сидя в сестринской комнате с Ирой, услышала шаги. По ним сразу можно отметить, что идёт уверенный в себе человек.
- Мужчина, вы к кому? - задаю ровным голосом вопрос, подходя чуть ближе.
На меня смотрят чёрные глаза, окидывая масляным взглядом. Стало не по себе от этого. Захотелось как можно скорее уйти подальше и отмыться.
Мужчина, одет в костюм тройку. Высок, хотя с моим-то ростом, все кажутся высокими. Бородатый. Широкоплечий.
- Мне к Иману ибн Сахиму, - говорит с явным акцентом, продолжая меня оценивать, словно товар на ярмарке. Я сразу поняла про кого он говорит, но часы приёма для всех одинаковы и я не хочу допустить шума в отделение, который был днём, а что он будет я не сомневаюсь.
- Приходите завтра, в часы приёма. Больному нужен покой, - отвечаю заученную фразу. Вижу как меняется взгляд у мужчины. Злой, что посмела перечить. Пронизывающий до костей, от которого мурашки по коже.
- Не ищи проблем на свою голову и всё будет хорошо, - резко с ненавистью отвечает он, но вторую часть предложение уже более спокойно. И заходит в палату, громко при этом хлопнув дверью. Я понимаю, что лучше не лезть и уйти в сестринскую комнату и не дай бог мне услышать что-то что не для моих ушей не предназначено. Разворачиваюсь и иду в уборную комнату, умыть лицо холодной водой. Хотя бы с лица смыть этот липкий, масляной взгляд.
Проходя по коридору было слышно разговор мужчин, разговаривающих на повышенных тонах. Уже проходя палату, в которой ведётся разговор, можно понять, что мужчины спорят и явно пытаются доказать свою точку зрения. В школе я как-то увлекалась языками, но чаще забрасывала их. Одним из таких языков был арабский. Конечно, я не владею им полностью, но суть могу уловить и ответить односложно. «Оружие готово, для перевозки?», «Асад за всё заплатит», «если здесь не получится перекрыть, то на родине». «он с кем-то из отделения знаком». То, что я услышала явно не предназначалось для моих ушей. Побыстрей уже дойти до сестринской, во избежании дальнейших проблем. Но моим планам не суждено было сбыться.