- Как ты и сказал, через окна убежала к коням, - спокойный скрипучий тон старухи не пропитан страхом. Она отвечает как и всегда.
- Врёшь, старая. Не могла одна. Куда дела? Отвечай, пока не подстрелил, - рычит он, слышу тяжёлые шаги, идёт к ней.
- Чего так переживаешь? Убежала куда сказала...
- Я знаю, что врёшь, старая.
- Я не боюсь смерти. Особенно от рук шакала, - звук удара и подающего тело. Урод, как можно ударить женщину?
- И что ты этим добился, Узббет? Думаешь, что скажу правду? Нет, не скажу.
- Ей же будет хуже, - всё-таки Зарма была права и он предатель. Нельзя позволить, чтобы меня обнаружили.
- Твоё предательство стоило свеч, а? – Спрашивает Зарма с издёвкой.
- Закрой рот, старуха. Что ты знаешь? Ничего… Я хочу лучшее для свой семьи, - угрожающе тихо произносит он.
- Знаю, я многое знаю. И своим предательством ты не поможешь своей семье, только позор…
Какой-то шум. Выстрел. Крик. Со всем рядом. Зарма только выживи. Только не ты, пожалуйста.
- Где эта сука? - Кто-то громко сказал. Но не рядом.
- Старуха сказала, что сделала всё, что было сказано.
- Тогда где она? Перед отъездом хотел развлечься, оставив Иману потрепанный подарок.
- Выдвигаемся, сама сдохнет, если пошла в пески. Нет времени.
- Узббет, на твой счёт у нас особое поручение, - слышу тяжелые приближающие шаги. Хрип. Стон. – Твоему новому Господину не нужны предатели. Предал одному- предашь другого.
- Ааа… - приглушённый стон.
- А то делать со старухой? – Умоляю, сохраните ей жизнь. Секунды так долго идут, пока я жду ответ и потом…
- Быстро, - это всё, что слышу, а потом только выстрел. Один. И звук падающего тела. Зарма… Нет. Всхлипываю, прикрываю рот рукой со всей силы, потому что кажется, что даже мелкие вдохи, которые я делаю, кажутся очень громкими. От слёз, всё плывёт, всё размывается, ещё и так мрак кругом. Не слышу больше шагов, разговоров, давящая тишина, только один раз был стон боли и скрип двери. Видимо, это Узббет ушёл. Я осталась совершенно одна, тишина давит, чувствую, как воздух сгущается, протяни руку и почувствуешь его. Мне так больше, так горит всё внутри. В груди. Глубоко внутри, хочется разодрать кожу и вырвать то, что приносит боль. Руку от рта не убираю, потому что боюсь, что могут услышать меня и смерть Зармы будет напрасной. Она меня спрятала, защитила. Выходит и правда видела свою смерть. Почему мне ничего не говорила? Я эти два дня так себя с ней вела, хотя она не была виноватой. Поганая натура всех людей, мы не ценим, когда есть, а потерявши начинаем жалеть. Присев на задницу и попытавшись задышать полной грудью, у меня не сразу получилось, грудь сдавило, кислорода мало, слёзы капают. Какая несправедливая жизнь.
***
Просидела я достаточно долго, потому все мышцы затекли. Думаю, уже глубокая ночь, потому что напали на нас вечером. За эти часы одиночества какие только мысли не лезли. Что если он не придёт? Что если никто сюда не зайдёт? Я пыталась выбраться, сбила ребро ладони. Один страх замещает другой страх. Но самый главный. Страх- Неизвестности. Когда мысли о смерти витают противовес этим мыслям возникает стойкое желание жизнь. Выжить. Любой ценой. Так и сейчас, я не хочу, чтобы моя жизнь оборвалась таким образом. Я хочу, чтобы у меня был шанс побороться за неё, а сейчас безвыходная ситуация. Остаётся только ждать.
Пытаюсь размять ноги, но как только это делаю, сразу кривлюсь от неприятных ощущений.
- Цсс… - не могу сдержаться. Чёрт, как же больно.
Постепенно страх накатывает с новой силой. Сколько здесь я уже просидела? Достаточно долго. Никого нет. Больше не слышно было ни криков, ни выстрелов, ни стонов. Оглушающая тишина, от которой волоски встают дыбом на руках. Жутко. Я не знаю сколько прошло времени, за это время я не на секунду не смогла закрыть глаза. Боялась, вдруг кого-то услышу, но пропущу этот момент, потому что опять отдалась в спасительные объятия Морфея. Потом, всё потом. Он придет, Зарма была уверена, что он придёт. Значит, придёт. Как только произнесла её имя у себя в голове, мысли тут же улетучились. Не о чём больше не могла думать. Только о том, что травница мертва. Мои эмоции рвут меня изнутри, они разрывают меня на части. Хочется орать, долго и надрывно. В работе привыкаешь к смерти, я научилась разделять рабочие от личного. И для меня пациент всегда оставался пациентом, никогда не привязывалась к ним. Но сейчас другая ситуация, всё другое. Другая страна, другой менталитет, другие правила и единственный человек, который мне помогал и был искренне добр в самый ужасный момент в моей жизни - теперь мёртв. Я успела за такой короткий срок к ней привязаться. Слёз нет, но глаза щиплят. Красные, напряжённые.