- Мам, я не долго. Думаю, на пару часиков. Еву сама уложу, к этому время уже вернусь,- подходу к родителям, целую щёку обоим, поворачиваюсь и иду в сторону двери.
- Дочь, может не пойдёшь? Не спокойно как-то у меня на сердце, - говорит мама. Смотрю на неё и вижу нескрываемую тревогу, что плещется в глазах. Но что может случится со мной? Я всего на пару часов. Это ещё один момент, который я буду прокручивать в памяти бесконечное количество раз и жалеть, что не послушала маму. Она оказалась права. Как всегда.
- Всё будет хорошо, мам, не переживай. Я буду осторожна, - подхожу к маме, обнимаю её и ещё раз приживаюсь к щеке. Мама обнимает в ответ, целуяв лоб. Подхожу к столу и сажусь на корточки напротив дочери.
- Веди себя хорошо. Солнышко. Я скоро буду.
Подхожу к папе, целуя в щеку и выхожу из дома, при этом машу рукой перед тем как закрыть за собой дверь.
***
Весь вечер меня не покидает тревожное чувство. Как будто за мной кто-то наблюдает. И теперь всё чаще ко мне возвращается мысль, почему я не послушала маму? Сидела бы сейчас дома, играла бы с дочкой. Потом как всегда после того как уложу Еву, сидели бы с мамой на кухне за чашечкой зелёного чая и вели разговоры ни о чём. Люблю эти моменты.Мы с мамой очень близки, я надеюсь, что у меня получится выстроить такие отношения с Евой в дальнейшем.
Возвращалась домой как положено. Ещё довольно рано. Холодная ночь будет сегодня. Из-за деревьев виден алый зарождающийся закат. Очень красиво, прям глаз не оторвать. Насыщенно-красный, а над деревьями плавно переходит в фиолетовый. Иду прибавляя шаг, потому что червь-тревоги начал зарождаться во мне в геометрической прогрессии. Я часто оборачиваюсь, но ничего не вижу опасного. На тротуаре больше никого нет. Оборачиваюсь и ощущаю укол в область шеи, но перед тем как погрузится в тёмную пучину, поднимаю голову и встречаюсь с чёрными глазами, которые не предвещают ничего хорошего.
1-сука
Глава 3
Часто просыпаюсь, но не могу открыть глаз. Опять темнота. Очень хочется в моменты пробуждения пить, но сил так мало. Только просыпаешься, через несколько секунд опять темнота.
Пробуждаюсь от холодной воды, видимо, окатили. Постепенно разлепляю веки, но не могу сфокусировать взгляд. Даже голосов не различаю, но хотя понимаю, что передо мной как-то стоит и что-то говорит. Ощущая резкую боль в скуле и металлический вкус во рту. Надоело им со мной любезничать. Подносят что-то железное ко рту, понимаю, что предлагают попить. Делаю пару глотков воды и только после этого начинаю постепенно приходить в себя. Смотрю перед собой, вижу мужчин. Рядом со мной ещё несколько девушек.
- Где мы? Зачем мы здесь? - задаю вопросы, получается только шёпотом.
- Да, тихо ты. Или сдохнуть поскорее хочешь? Сиди ниже травы, не привлекай к себе внимания. Они чудовища, - говорит мне девушка на вид старше меня. И явно, которая больше меня соображает.
- Эй, шлюхи, а ну, тихо там. Иначе сейчас найдём применение для ваших ртов,- говорит «чудовище», который стоит ближе всех.
А меня начинает одолевать паника, постепенно своими щупальцамиобвивает и сдавливает, лишая кислорода. Вечер, кафе, тротуар, укол и этот взгляд, который пробирается в недры души, оставляя после себя холод. Воспоминаниясменяются друг за другом, словно калейдоскоп.
Ева, мама, папа… Как же так? Нет, это не правда. Это не может быть реальностью.
Так успокойся Надя. Не привлекай внимание. Успокойся. Я надеюсь, что близкими не пострадали,а твари, которые меня похитили не знают, что у меня есть ребёнок. Слёзы не смогла сдержать, беззвучно капают на грудь. Почему я не послушала маму? Почему я такая дура? Что теперь будет?
А на улице началось какое-то оживление. Несколько мужчин залезли к нам и начали вытаскивать на улицу. Кого-то за шею, кого-то за волосы.
-Эй, с этойшармутой аккуратней. Она должна быть целой и невредимой, ну, или просто целой. Идёт в качестве подарка, - сначала не поняла про кого они говорят, но когда меня вздёрнули на ноги, поняла, что речь шла обо мне.
Вытолкав на улицу, оборачиваюсь. Мы были в фургоне. Начала озираться по сторонам и увиденное повергает меня в шок. Как такое возможно в двадцать первом веке. Пустыня, повсюду песок. За исключением полуразрушенного здания за спиной, чем-то напоминающего заправку. Воздух сухой, горячий, как будто в лёгкие залили раскалённое железо. Поворачиваю голову и встречаюсь с теми глазами, которые смотрели на меня в отделении. Опять этот маслянистый взгляд, после которого хочется отмыться. Одет он по-другому, белая джалабия, сидит на коне, куфия, которая не скрывает лицо. Меня колотит мелкая дрожь. Ещё щека ноет от удара, но не особо обращаю на эту боль внимание. Все мои мысли о доме, о моей крошке, о родителях. Я даже представить не могу, что они думают.