Тяжело и рвано дыша, Владимир нежно прикоснулся губами к губам жены.
— Ты устала, милая. Я принесу тебе чаю, а потом — спать. Тебе надо хорошо отдохнуть.
Утро встретило их солнечной погодой. Начинающие желтеть листья берез, кленов и молодых дубков в саду за окнами еще крепко держались на ветвях и казались отчеканенными из тонких пластин золота. Они придавали чудесный вид осеннему саду, радостный и почти сказочный. Екатерина, стоя в одном халате перед окном, любовалась светлым и нарядным видом. Теплые руки мужа обвили ее талию, нежный поцелуй коснулся шеи.
— С добрым утром, любимая! Если ты не против, мне бы хотелось дня на три увести тебя в одно волшебное место. Сейчас мы позавтракаем с детьми, немного пообщаемся с ними, проводим эмира Назима, отдадим необходимые распоряжения — и просто исчезнем для всех. Ты согласна?
— После такой интриги — да, конечно! — засмеялась Катя. — Волшебные места манят любую женщину.
Дети за завтраком были бодры и веселы. Владимир с улыбкой смотрел, как аккуратно они съели кашу, выпили молоко, поели немного свежей клубники. Микас присматривал за малышами, терпеливо поправляя, если те делали что-то не так. Как же нравились они Государю, эти милые, воспитанные детишки! Теперь он стал им отцом и отвечает за всю их дальнейшую жизнь. Его не пугала эта мысль, все происходящее было естественно и приятно.
Перед тем, как няни увели Петрушу и Лизу заниматься рисованием, а Микас ушел на урок боевой магии, Катя сообщила им, что они с Императором отбывают по делам на три дня. Попросила Микаса, как всегда, приглядеть за младшими и расцеловала их поочередно. Владимир на прощание пожал руку Микасу, словно взрослому и сказал, что надеется на него.
Через час он зашел в спальню с двумя большими корзинами, открыл переход и они шагнули на песчаный берег лазурного озера.
Екатерина видела немало красивых мест в разных мирах, но это было особенным. Безбрежное синее небо опрокинулось над чашей озера, вода в котором была столь прозрачна, что сквозь толщу воды просвечивали разноцветные рыбки, камни и мелкие водоросли. Белоснежный песок берегов, высокая скала, вырастающая с озерного дна, карандашом вонзающая в небеса свою твердь и отражающаяся в водах озера. Небольшой круглый дом на берегу, крыша которого была покрыта тростником, а пространство вокруг него опоясано открытой террасой. А дальше, за широкой полосой песчаного берега — тропический лес с вознесенными вверх резными листьями пальм, с цветущими кустарниками внизу.
— Пойдем в дом, нам надо раздеться, иначе будет слишком жарко. — прошептал ей на ушко муж и первым прошел в открытую дверь.
В доме было прохладно, чародейство хранило в нем лесную свежесть и запах чистых озерных вод. Они разделись полностью в комнате, где стояла широкая кровать. За невысокой ширмой столик в окружении четырех плетенных стульев поджидал усталых гостей. Но им было не до того: Владимир разобрал обе корзины. Часть продуктов и блюд в закрытых горшочках оставил на столе, фрукты в красивой вазе, россыпь бутербродов на цветном блюде, кувшины, бутылки, бокалы составил обратно, набросил сверху одеяла и пару полотенец и скомандовал:
— Вперед, на берег!
Он расстелил в тени зарослей одеяла, поставил там корзину и бодрой рысцой побежал к воде. На середине пути обернулся, увидел Катю, нерешительно смотрящую на него, вернулся, подхватил ее на руки и с торжествующим воплем побежал обратно. Кинулся с женой на руках в теплую воду, закружил ее, целуя и смеясь.
— Катенька! Забудь обо всем! Отдохни, наслаждайся! На этом острове только мы с тобой! Плывем?
Они плавали до полного изнеможения, плескались, дурачились, словно два подростка. Когда Годунов уговорил ее забраться на скалу, то Катя, недолго думая, обхватила мужа руками и взлетела вместе с ним на плоскую вершину за несколько мгновений.
— О! — удивился он. — Я и не подумал, что так тоже можно было!
Со скалы они прыгнули, держась за руки, вместе влетели в лазурную толщу воды, вместе вылетели на поверхность и, обнимая друг друга, целовались, пока хватало дыхания. На берегу они нежились под солнечными лучами на одеялах, пили прохладный сок и легкое вино, ели фрукты и целовались. Редкое состояние абсолютного счастья поселилось в душе Владимира Годунова, он смотрел в такие любимые, серые глаза и понимал, что сделает все, чтобы все это их общее счастье длилось как можно дольше.