С этого дня началась масштабная операция по работе с истинными намерениями англичан и продолжалась она почти год. Задействованы в ней были многочисленные секретные сотрудники Тайного ведомства, стражи городов и поселений, простые подданные Империи. В разработке оказались абсолютно все дипломатические персоны английского посольства и члены их семей. Глава Департамента по иностранным делам Потапов Георгий Иванович хватался за голову, читая отчеты секретной службы.
— Понятно, что посольства всегда существовали не только для изучения стран, где они размещались, не только для того, чтобы находить возможность решать межгосударственные проблемы мирным путем. Нет! В какой-то мере это постоянно сопровождалось, сопровождается и будет продолжаться шпионажем за обороной и экономикой. Это стало обычной практикой и если не переходит определенных границ, то никто уже особенно и не обращает на такое положение дел внимания.
Но англичане совершенно потеряли меру, они самым грубым, самым бессовестным образом организовывают антигосударственную деятельность в Империи, помогают этому процессу деньгами и руководят, привлекая своих лучших специалистов. Никогда не думал, что доживу до такого позора дипломатии!
Тем временем с помощью наблюдения вскрывались все новые и новые стороны деятельности англичан в Российской Империи. Все повторялось, так уже случалось несколько десятилетий назад, но на сей раз приобрело поистине угрожающие масштабы — в случае успеха задуманного плана англичане надеялись свалить Империю, считая ее колоссом на глиняных ногах.
Разъезжая под видом путешественников, дипломаты находили в разных городах и селениях людей с особым складом ума и характера, вечных бунтовщиков и бузотеров, для которых жизнь обычная, спокойная, в трудах и заботах была просто немыслима. Выдумывая какие-то заоблачные идеалы, они всегда ставили своей целью бунт. Бунт против любой власти, даже если эта власть работала на укрепление государства, на то, чтобы подданные жили спокойно и благополучно. Зти люди находили оправдание своим дерзким и чаще всего кровавым планам какой-то высшей справедливостью, поиском более верного, идеального мироустройства. И пока государственный аппарат действительно занимался делом, люди, часто получающие помощь из казны, бесплатное образование и проживание, придумывали, как бы этот аппарат сломать, еще не понимая, что они собираются строить взамен.
В один из зимних дней в Империю внезапно, без предупреждения прибыл эмир Назим. Поскольку визит был неофициальным, гостя попросту провели в гостиную Императорских покоев, где на столе его ожидали чай и сладости.
— Я рад вас видеть, друзья мои! — склонив голову, произнес эмир. — Надеюсь, во имя нашей дружбы вы простите мне этот внезапный визит. Несколько часов назад в моей жизни и жизни Ирана произошло очень важное событие и мне срочно требовалось поделиться им с кем-то близким. И вот я здесь с тем, чтобы сказать — с этого дня я являюсь шахом Ирана! В меня поверили даже те, кто сомневался больше всех, что мне по силам спасти нашу страну от участи быть чужой колонией. Я прибыл, чтобы поблагодарить вас, без вашей помощи у меня не было ни единой возможности выиграть в этой борьбе.
Шах Назим, прижав руку к сердцу, поклонился императорской чете, затем весело усмехнулся и добавил:
— Вы не представляете, как теперь изменились наши английские господа! Они вежливы и предупредительны, предлагают различные выгодные сделки и льстят напропалую, описывая мои лучшие качества. Аделин так и вовсе поселилась в моем дворце и согласна дни и ночи напролет доставлять мне самые немыслимые удовольствия.
— Аделин? — Годунов мрачно переглянулся с Екатериной. — В свое время, когда она была также согласна на все и проживала в моем дворце, я чуть не погиб сам, а позднее Екатерина Алексеевна попала в ловушку, расставленную, по нашим предположениям, ею. Будьте осторожны, мудрейший шах, если хотите продлить свои годы в этом мире.
Екатерина, не отводящая своего взгляда от шаха Низама, встала со стула и медленно обошла вокруг гостя. Она остановилась напротив него и сняла с его головы куфию с икалем, отложила их в сторону. Затем положила обе ладони на его голову, осторожно поглаживая кончиками пальцев волосы мужчины, который замер, со счастливой улыбкой принимая этот жест, так похожий на ласку. Быстрый рывок — и в руках Императрицы затрепетали две темные полоски, похожие на плоских червей, изгибающихся в попытке вырваться, вывернуться из тонких женских пальцев.