Когда-то мы уже проходили такую историю, но для вас это не стало уроком, также, как и для ваших друзей из другого государства.
А теперь скажите мне кто-нибудь. — обратился Император к остальным подсудимым. — Кто-то из вас думает иначе? У кого-то мелькала хоть крошечная мысль сделать что-то лучше, чем делает нынешняя власть? Может быть, скажете вы, Раевич, тоже нигде никогда не работавший, единственный сын небедного аптекаря из Бердичева? Или вы, Вольский, сын военного, вечный студент?
Ни один из тех, к кому обращался Император, не поднял головы и не ответил на его вопросы.
— Благодарю вас, господин Главный судья. — устало сказал Годунов. — Я узнал все, что хотел.
Глава 18
За судебным процессом жители Российской Империи могли следить не только по газетным отчетам. Во всех крупных городах были установлены огромные экраны, на которых чародейские кристаллы отражали все, что происходило в зале суда. Толпы людей наблюдали за тем, что происходит в зале суда, переговариваясь, порой ругаясь, слушая подсудимых, морщась. Некоторые смотрели с такой болью на лицах, что сразу было понятно — это близкие подсудимых. Никто не бросался утешать их, хотя кто-то смотрел с сочувствием и сожалением, однако же большинство отходили подальше и вокруг этих людей образовывалось пустое пространство, словно они были заражены какой-то опасной болезнью. Тихий русский мат слышался в толпе, когда Император задавал вопросы подсудимым, кто-то с ужасом ахал, кто-то плевался, приговаривая:
— Откуда только такие выродки берутся? Ведь их матери титькой кормили, воспитывали как-то. Чего им не хватало?
— Ага, чужих баб им подавай! Да мы таких хотельщиков на вилы подымем! Хотелки-то им пообрываем!
Смотрела судебное заседание на экране во дворце и Государыня Екатерина Алексеевна. Она не могла наблюдать за ним постоянно, требовали ее заботы дети, необходимо было уделять внимание дворцовым делам. Но речь Императора она смотрела от начала до конца. Она уловила его недоумение и боль и приняла ее, как свою собственную. Какими бы не были Годуновы — жесткие, властные порой до самодурства, они все, каждый из них, свои жизни отдавали служению Отечеству. Изо дня в день, из года в год они строили, развивали образование своих подданных, заботились о здоровье людей, о том, чтобы жить в Державе было безопасно. Даже в самые тяжелые далекие времена при Годуновых не было голода, а уж чиновничий беспредел они задавили сразу и на корню еще в первое время своего управления жестким контролем и быстрой казнью особо зарвавшихся бояр.
Вечером, когда Император вернулся во дворец, его ожидали горячая ванна и ужин.
Екатерина, уложив детей, вернулась в гостиную, где ее муж стоял возле окна, вглядываясь в ночную темноту. Она подошла к нему, положила ладони ему на плечи и тихо произнесла:
— Тебя мучают мысли о том, какая степень вины лежит на тебе в том, что едва не постигло Россию? Не мучай себя, Глеб, в этом нет твоей вины, совсем нет, ни единой капли. Наоборот, благодаря тебе Держава избежала страшной опасности. Ты ведь понимаешь, что все люди разные и в любой стране всегда были, есть и будут вот такие, ленивые, но с большими амбициями и слишком высокой оценкой своих способностей. Они обвиняют всех в том, что не имеют много денег, они желают повелевать, но не работать. Такие всегда изливают свой протест на кухне, под выпивку, что-то открыто предложить обществу они не могут, не то мышление. Они так бы и сидели на кухнях до глубокой старости, а самые наглые — по тюрьмам. Но появились англичане и, как опытные манипуляторы, использовали их, слабых, но жадных, для своих целей.