— Скажи мне, Глеб. — Екатерина замолчала, глубоко задумавшись, затем встрепенулась и взглянула на мужа. — А почему бы приговоренных к смертной казни не лишать жизни, а менять им сознание с помощью ментального воздействия?
— Экая ты у меня, Катенька, милосердная! — рассмеялся Годунов, привлекая к себе жену. — Думали уже об этом наши чародеи. И не только думали, но и проводили исследования на разных преступниках. В итоге пришли к выводу, что не ко всем этот способ подходит. Вот Аделин — женщина скверная, стерва, интриганка, но в целом слабая и доминирующие в ее личности черты — жадность, сластолюбие, самолюбование. Они так и останутся с нею даже после ментальных изменений. Аделин по-прежнему будет кокетничать, наставлять рога своему мужу, обожать драгоценности, но в целом для общества она не будет опасна.
А вот те, кто был так сильно предан делу революции, имеют в своих характерах другие преобладающие черты — жажду власти, отсутствие всяческих моральных запретов и готовность перешагнуть через что и кого угодно, лишь бы получить желаемое. И это в них настолько неистребимо, что даже после ментального воздействия рано или поздно толкнет на жестокие поступки. А посему — быть приговору исполненному с помощью Заклинания Тлена. От них просто не останется ничего, кроме пыли.
Екатерина передернула плечами, словно ей стало холодно и тихо произнесла:
— Пойдем в дом, мой хороший, надо детей уложить спать, да и нам с тобой укладываться.
Глава 19
На второй день после оглашения приговоров на Императора посыпались прошения о помиловании и смягчении наказания. Те, что готовы были убивать других, хотели жить сами и не желали тяжелых каторжных работ. Государь читал и читал эти прошения, не отрываясь по нескольку часов подряд. Читал, задумывался, писал свое заключение на каждом и ставил свою подпись. На это ушло у него чуть больше недели, а затем он дал свое пояснение газетчикам, которое было показано через чародейский кристалл по всем экранам Империи.
— Только девять осужденных не стали просить о монаршей милости, остальные прислали прошения о снисхождении к ним. И я не смог отыскать ни единой искры милосердия в своей душе по отношению к тем, кто затеял такие страшные дела, кто не пожалел даже новорожденных детей, включив их в списки тех, кто подлежал уничтожению, желая пролить невинную кровь во имя достижения своих гнусных целей. До конца моих дней этот тяжкий грех будет довлеть надо мной. Это нелегкая ноша, но я не мог поступить иначе.
Голос Императора был тверд, а глаза устало смотрели на своих подданных. И все, кто видел и слышал его понимали, что это ради них он взял на себя этот грех и эту ношу, ради их безопасной и спокойной жизни.
Дипломатические отношения с Англией Российская Империя реставрировала лишь через год.
Через одиннадцать лет в семье Годуновых многое изменилось. Микас Джентор закончил Высшую Чародейскую школы и в качестве младшего офицера работал боевым чародеем в группе Особого назначения. Екатерина много занималась с ним и передала такие знания, которыми не обладали и его старшие, более опытные сослуживцы. Был он легким в обращении, без малейшей тени высокомерия и потому делился всем, что знал сам. Приятная внешность, безграничное обаяние, графский титул, немалое состояние и явное благородство во всем привлекали к нему девиц и женщин и многие родители желали бы видеть его женихом своих дочерей, но Микас пока не спешил, отдавая большую часть своего времени службе.
Петруша и Лиза Джентор тоже были совершеннолетними и также занимались чародейским искусством, показывая в этом прекрасные способности. Кроме Бориса Екатерина подарила Годунову еще двух сыновей — Василия и Александра и двух дочерей — Анну и Татьяну и поэтому Император считал себя счастливейшим человеком. Младшей Танюшке было два года и она очень любила бегать по комнатам, бодро перебирая крепенькими ножками, а когда Екатерина принималась ее уговаривать остановиться, то малышка только пыхтела в ответ:
— Неть! Буду бегат! Буду бегат!
В конце концов Катя перехватывала запыхавшегося ребенка и принималась целовать девочку, вовсю ее тискать и прижимать к себе. Разнеженная, малышка успокаивалась и принималась что-то лепетать матери, рассказывая о своих детских впечатлениях.
Вечерами, когда вся семья была в сборе, Годунов, не отрываясь, смотрел на жену и детей нежным и обожающим взглядом, а если к ним присоединялись еще Микас и Петр с Лизой, то то в его взгляде появлялась еще и гордость — Феликс Джентор был бы доволен тем, какими выросли его племянник и дети.