Екатерина никогда больше не заговаривала о своем видении за Гранью, Годунов тоже не напоминал ей об этом, но порой замечал, как задумывалась она, морща лоб, словно пыталась что-то понять или вспомнить. В такие дни он был особенно ласков с ней, а ночами был настолько нежен и страстен, что Катя надолго избавлялась от всех тревожных мыслей. Он баловал ее постоянно, его подарки, от редких фруктов и конфет, до драгоценных украшений и неожиданных путешествий, часто удивляли и радовали ее.
— Если бы существовал орден «Лучший муж», то тебе давно уже надо было вручить его. — смеялась она, получив в подарок путешествие в Тибет. Жизнь других народов, их традиции всегда были интересны ей.
— Знаешь, порой думаю, что мы настолько плохо изучили свой мир. — говорила она Годунову. — Есть ли смысл путешествий за Грани, в таком случае?
В лабораторию Краснова они приезжали часто. Именно здесь отрабатывались экспериментальные проекты, которые были просчитаны пока только теоретически, но нуждались в тщательной практической проверке. В одно из таких посещений их поразила суета в обычно тихом и спокойном зале. Ученые-чародеи, всегда занятые каждый своим делом, сейчас столпились возле одного из столов, где молодой ученый что-то показывал, оживленно жестикулируя. Супруги подошли ближе. Краснов, увидев их, торопливо шагнул вперед, поясняя:
— Сегодня проверяем одну из теорий о возможности скручивания чародейских потоков при их обработке высокими температурами. Результат не совпадает с теоретическими расчетами, ожидалось, что…
В этот миг из колбы, стоящей на столе, вокруг которого толпились люди, с громким треском, разбивая зачарованное стекло на мелкие кусочки, вырвалась темная масса, пронеслась по залу, развернулась и через долю мгновения упала на голову Императрицы. Государыня замерла, а темная клякса, вздрагивая, словно от сильного испуга, изменила свой цвет до прозрачного и исчезла, размазавшись по всей фигуре женщины. Никто не успел опомниться, а Екатерина уже медленно оседала, падая на руки мужу.
Она очнулась лишь через неделю, открыла глаза, наморщив брови, обвела взглядом комнату, поднялась с постели и с недоумением спросила сидящего возле нее Годунова:
— Где я? А вы кто? — немного подумала и добавила. — И кто я?
Дивные серые глаза вопросительно смотрели на него, легкая паника зарождалась в них и Владимир торопливо заговорил:
— Тебя зовут Екатерина Алексеевна Годунова, я твой муж Глеб Годунов. Мы с тобой навещали одну из лабораторий Российской Империи. Произошел сбой в одном из экспериментов и ты потеряла память. Не беспокойся, все наладится, память вернется. Сейчас ты во дворце, в наших с тобой покоях.
— В покоях? Муж? — она напряженно разглядывала его. — Кто мы с тобой, если находимся в дворцовых покоях?
— Мы с тобой Император и Императрица и находимся здесь по праву. — успокоил жену Годунов.
— Так странно. — задумчиво проговорила Катя. — Я помню язык, разговариваю, но не помню ничего ни о себе, ни о своей жизни. Разве так случается?
— Случилось, как видишь. — невесело усмехнулся Годунов. — Целители утверждают, что ты совершенно здорова, а память и чародейский дар вернутся к тебе со временем. Возможно, не сразу, а постепенно. Я не должен рассказывать тебе многое, ты сама должна вспоминать, иначе воспоминания будут ложными.
— Мы хорошо живем с тобой? — неожиданно спросила Катя. — Ты любишь меня? Мы любим друг друга?
— Мы хорошо живем с тобой, Катенька. — Годунов обнял жену, нежно прижимая к себе и целуя ее в макушку. — О любви ты должна вспомнить сама, я не стану тебе ничего говорить. А сейчас пойдем ужинать, ты голодна, а силы тебе еще пригодятся. Все время, пока ты была без сознания, тебя кормили жидкими кашками и бульоном.
Ужинали они вдвоем, в столовой было тихо. Редкий звук от прикосновения столовых приборов к тарелкам, стук бокалов о столешницу — только это оживляло тишину.
— Мы живем с тобой вдвоем? — Катя, без всякого аппетита гоняющая кусочки мяса по тарелке, отложила вилку сторону. Годунов заметил, что за столом она вела себя уверено, держала приборы, как прежде, изящно. Мышечная память, в отличие от памяти мозга, не давала сбоев.
— Пойдем. — он тоже отложил вилку и поднялся из-за стола.
Они прошли из столовой по коридору и остановились возле одной из комнат, оттуда доносились спокойные детские голоса и веселый смех. Годунов взял жену за руку и потянул ее за собой. Они остановились за портьерой, откуда была видна вся комната. Там, за длинным столом, сидели дети, переговаривались между собой, рисовали и что-то мастерили. Годунов, скосив глаза, посмотрел на Катю. Он никогда не видел ее плачущей. Даже в самые тяжкие для нее времена она застывала в своем горе или, стиснув зубы, претерпевала его. Сейчас она плакала. Слезы лились из ее глаз, обильные и, казалось, бесконечные. Он потянулся, чтобы утешить ее, но в этот миг она повернулась к нему и с надеждой спросила: